Глава десятая. Экспедиции Фёдорова — Гвоздева и Беринга — Чирикова

Экспедиция Беринга и Чирикова — великая Сибирско-Тихоокеанская экспедиция — явилась огромным не только научным, но и государственно-политическим предприятием. Экспедиция эта продолжалась свыше двадцати лет. Участвовало в ней несколько тысяч человек. Фактически это было несколько экспедиций, в состав которых входили: 4 морские экспедиции; 2 экспедиции Беринга и Чирикова — одна для исследования пролива между Азией и Америкой, другая непосредственно к берегам Северной Америки, южнее Алеутских островов; к тому же времени относится экспедиция Федорова и Гвоздева на острова Диомида (это была морская часть экспедиции Шестакова в Америку), путешествие Шпанберга в Японию и целый комплекс работ по изучению берегов Сибири от Вайгача до Анадыря и Камчатки.

В нашу задачу не входит изучение и описание снаряжения и хода первой экспедиции Беринга и Чирикова. Как раз эта сторона изучена довольно подробно рядом авторов (Соколов, Берг и др.). Отметим самое основное. Первая экспедиция продолжалась, считая от решения о ее посылке, с 1724 по 1728 г.

Некоторые члены Адмиралтейств-коллегий предложили послать экспедицию «кругосветным плаванием» (Соколов А. П. Северная экспедиция 1733—1743 гг. Записки гидрографического департамента Морского министерства, ч. IX, 1851 г., стр. 206.). Но эта мысль была отвергнута. Беринг отправился с реки Камчатки 13 июля 1728 г. и прошел проливом, отделяющим Азию от Америки, но ни на континенте Северной Америки, ни на каком-либо из прилегающих к нему островов не был. Результаты его экспедиции в Петербурге в официальных кругах признали бесплодными, хотя на самом деле это было не так.

Первой экспедицией не только была доказана раздельность Азиатского и Американского континентов, но и по ряду признаков — например, найденное в воде дерево у Карагинского острова, каких нет в Азии и на островах Диомида — была установлена близость (относительная разумеется) Большой земли, Америки. Следует учесть трудности того времени — если бы восточный край Сибири был освоен больше и если бы на Чукотском полуострове была база, откуда начиналось бы плавание в Америку, — опять-таки задача была бы довольно несложной, но до Анадыря и Чукотской земли надо было итти от Большерецка на Камчатке под парусами на боте в течение ряда дней, причем точно не было известно, что Большая земля так, сравнительно, недалека от Чукотского полуострова.

Беринг и его люди могли видеть Америку с островов Диомида, один из которых был ими открыт, но они йе знали, как близки они к цели, а туман не позволил увидеть берега Аляски.

В 1729 г. Беринг предпринял плавание к востоку, но прошел небольшое расстояние от Камчатки, затем возвратился в Охотск, а оттуда сухим путем в Петербург. (О плавании российских морских офицеров из рек Лены, Оби и Енисея; также и от города Архангельска к Востоку по Ледовитому океану с 1734 по 1742 г. Записки, изданные государственным Адмиралтейским департаментом. СПб., 1820, стр. 308—309.)

Итоги первой Камчатской экспедиции были подведены на карте Беринга — Чаплина. Подлинник карты Беринга не сохранился. Опубликованная Л. Багровым карта Беринга датирована 1730 (?) годом и воспроизведена так, что нельзя судить об ее подлинности (Багров Л. Карта Азиатской России» 1914.).

Мы публикуем карту Беринга — Чаплина, хранящуюся в ЦГВИА. Эта карта дала ценнейшие сведения о северо-восточной оконечности Сибири и легла в основу всех картографических работ, начиная с атласа Кирилова, оказав огромное влияние на европейскую картографию.

Генеральная карта России И. К. Кирилова 1734 г. Печатная. Деталь. Данная карта составлена с учетом результатов 1-ой экспедиции Беринга.

Карта первой Беринговой экспедиции была опубликована в Париже в 1735 г. в издании Жана Баптиста Дюгальда "Описание географическое, историческое, политическое и физическое Китая и Китайской Татарии". Карта была составлена д'Анвиллем и датирована 1732 г. Английское издание труда Дюгальда вышло в Лондоне в 1736 г. и карта Беринга была в нем помещена. В 1734 г. наиболее полное и точное отражение данные первой Сибирско-Тихоокеанекой экспедиции нашли на карте Российской империи Ивана Кирилова.

Ход событий показал, что при решении научной задачи — определение местонахождения Америки и кратчайшего пути к Ней — было крайне важно использовать сведения, имевшиеся в народной среде. Петр I с величайшим вниманием относился к тем сведениям, которые поступали из далекой Сибирской окраины. Вопрос об учете народных сведений о местонахождении Америки был решен правильно Алексеем Ильичем Чириковым. Чирикову принадлежит огромная заслуга правильной оценки важности тех сведений, которые сообщали чукчи. Чириков и перед первой и при снаряжении второй экспедиций, исходя из упомянутых сведений, правильно указал положение Америки и кратчайший путь к ней от Восточного мыса через острова Гвоздева — Диомида.

Иосиф Делиль, «ученый консультант» Беринга, для ориентировки экспедиции составил карту, на которую нанес мифические земли, якобы открытые моряками испанской службы греком Жуаном да Фука в 1592 г. и адмиралом де Фонте в 1640 г. На эту же карту попали и некоторые фантастические данные неграмотного Шестакова. Естественно, что такая карта явилась серьезной помехой в ходе экспедиции Беринга.

Как мы отметили, фактическая сторона экспедиции Беринга изучена основательно. Нельзя сказать того же об изучении целей этой экспедиции, которые, как мы видим, еще и сейчас часто сводятся к чисто географическим или торговым задачам.

Портрет Витуса Беринга, найденный в 1945 г. у правнучки Беринга В.А. Трегубовой. См. Известия ВГО, т. 77, вып. V, 1945 г., стр. 299-300.

Материалы о проектах и приготовлениях к колонизации Россией Америки в первой половине XVII в. должны быть сопоставлены с содержанием инструкций Берингу и Скорнякову (Скорняков-Писарев Григорий Григорьевич родился во второй половине XVII в., умер после 1745 г. Писатель, директор Морской академии в Петербурге, обер-прокурор Сената. С 1723 г. в немилости по обвинению в участии в заговоре против кн. Меньшикова, был наказан кнутом и сослан в Сибирь. С 1731 до 1740 г. начальник Охотского порта. ПСЗРИ, 1731, июля 30, № 5813.), мнениями Сената и Адмиралтейской коллегии по данному вопросу (Там же, № 6042 от 2/V 1732 г. Там же, апр. 17, 1732 г., № 6043 и др.), а также с содержанием весьма важного проекта Кирилова (ЦГАДА, фонд Госархива, Портфель Миллера №512/1, все дело.). Они позволяют сделать и выводы о целях и задачах экспедиции Беринга.

В проекте указа 28 декабря 1732 г. в Сенат (дела по приказному столу, кн. 664, л. 130—144) (секретного) говорится о приведении в подданство новых народов и о сборе ясака с них. Там же говорится, что против устья Колымского имеется «земля великая» и что там бывали от сибиряков люди и видели ее. О том Берингу с товарищами предложено проведать, а людей не обижая, согласно инструкции, склонить к платежу ясака и к принятию в подданство. Если морем нельзя пройти к Камчатке, то следовать северным берегом сколько возможно, а с жителями поступать по инструкции. При этом предлагалось выведывать, далеко ли «на другой стороне земли полуденное или восточное море, а затем возвратиться в Ленское устье» (л. 124). Если пойдут северным берегом (земли, сошедшейся с Азией) то поступить, как в инструкции Берингу сказано (л. 134).

«Ежели такого соединения американских земель не найдут, то отнюдь назад не возвращаться, но обходить угол и притти до Камчатки как выше объявлено».

Теперь второй план. Для «обыскания» американских берегов посылаются два судна (на случай несчастья с одним из них) (л. 135). «И в том следовании помянутых американских берегов или островов искать с крайнею прилежностью и старанием»... Далее повторяются указания петровской инструкции 1725 г. проведать европейские владения или встретить европейский корабль и узнать через него о ближайших поселениях европейцев. Обратно итти другим путем, чтобы по возможности осмотреть и объясачить еще другие земли и острова (л. 136) «и содержать себя во всякой опасности, чтобы не впасть как в руки иноземцев «и не показать к себе пути, о котором они никогда не слыхали» (л. 136) (Вопрос о целях экспедиции освещен и в сенатском указе 2 мая 1732 г. В нем говорится о торговле с Америкой и островами между ней и Камчаткой и о приведении их жителей в подданство, о наложении на них ясака и о разведке границ владения европейских государей в Америке, а в Азии — Китайского богдыхана и Японского хана. См. ПСЗРИ, 1749, т. VIII, № 6042, стр. 774—775 и там же, 1723—1727, № 5049, от 23 марта 1727 г. стр. 770—772 (указ об экспедиции Шестакова).)

В промежутках между первой экспедицией Беринга, не давшей желательных результатов, и второй произошло весьма важное событие. Одновременно с первой экспедицией Беринга и параллельно ей была послана еще одна большая экспедиция и в Америку и в Японию. Эта экспедиция, связанная с именами Шестакова, Павлуцкого, Генса, Федорова и Гвоздева, впервые достигла Северной Америки со стороны России.

В продвижении русских на восток, к Америке, действовали силы как центрального государственного аппарата России — Петр I, Сенат, Адмиралтейств-коллегия, Иркутская и Якутская канцелярии и воеводы, начальник охотского порта и приказчики острогов, так и местных сибирских людей — казаков и промышленников. Сведения о Большой земле через ясачных чукчей и сибирские остроги доходили и раньше до Якутска и Петербурга. Одним из таких сибирских людей, инициаторов движения на Восток, оказался якутский казачий голова (Т. о. помощник воеводы по финансовой части. Голова ведал сбором податей и ясака и в известной мере контролировал действия воеводы.) Афанасий Шестаков, человек весьма энергичный, но ученьем не умудренный.

Экспедиция Шестакова была экспедицией иного типа, чем Беринга. Шестаков был казачьим головой якутского полка из 1500 человек. Этот полк составлял гарнизоны острогов Анадырского, трех Колымских, Удского, Охотского и других. Казаки «собирались в партии и под начальством приказчиков делали дальние походы для покорения немирных «иноземцев».

Когда в 20-х гг. XVIII в. из Якутска были вытребованы в Тобольск для военного обучения недоросли-дворяне, подьячие и офицеры, то якутский казачий голова Афанасий Шестаков, хотя и принужден был отправить 100 человек в Тобольск, но при этом послал письменный протест, сообщив, что если молодых людей будут вывозить из Якутска в Тобольск, то надо опасаться нападения «иноземцев» (как тогда говорили) на русские владения в Северо-Восточной Сибири и что дальнейшие открытия и приобретения земель остановятся вовсе. Шестаков предлагал прислать в Якутск несколько сотен семей служилых и мореходов, учредить там школу для обучения казачьих детей и обратить их «на отыскание и покорение новых земель, на службу, к которой они совершенно обычны». (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова. Морской сборник, 1869, т. II, стр. 2.)

Итоговая карта первой экспедиции Беринга, составленная Берингом-Чаплиным. Копия Чаплина подписанная им. 1729. публикуется впервые.

Шестаков предлагал свои услуги для открытия «новых землиц и приведения в подданство новых народов», а вслед за этим, но не сразу, а в 1726 г. он отправился сам в Петербург, где пробыл в течение Двух лет. Будучи в Петербурге, он представил карту Северо-Восточной Сибири. Карта Шестакова имелась в нескольких вариантах. Карта во французском переводе, помещенная у Голдера, отлична от той, которую приводит Л. С. Берг. (Карта Шестакова, относящаяся примерно к 1726 г., имеется в рукописном отделе библиотеки Академии наук в двух редакциях — латинской и французской (№№ 342/3634 и 350/3636). На карте с латинским текстом имеется упоминание об использовании данных геодезистов Ивана Евреинова и Федора Лужина, а также китайской карты, составленной во время миссии от императора Канг-хи к Петру I. На этих картах уже сказалось влияние карт Траурнихта — Ремезова, возможно и Львова.) Некоторые ремарки, которые воспроизводит Сгибнев, отличаются своим содержанием от их французского перевода. (Впрочем, Делияю и Бюашу вероятно трудно было перевести на французский язык такие, например, слова: «бой имеют камнем из шибалок».)

На карте, приведенной Голдером, Большая земля, которая якобы была открыта в 1723 г. Шелагским князем, значится в Ледовитом океане, против устья реки Колымы. Между Большой землей и Азиатским материком обозначен остров, на котором якобы живут шелаги, зависящие только от своего князя по имени Копай. Против Чукотского (ныне называемого Восточным. —А. Е) носа к востоку на карту нанесен большой остров с такой характеристикой: «Остров против Анадырского носу: на нем многолюдно и всякого зверя довольно. Дань платят, живут своею областью» (Миллер, 195).

Сведения о многолюдстве западной части Аляски соответствуют действительности, но они никак не могут относиться к маленьким островам Диомида. Об этих островах на карте не упоминается, говорится только об одном большом острове к востоку от Анадыря. Сказано также, что на этом острове имеется много соболей и других животных.

На месте островов Диомида вместо трех обозначено 10 маленьких островов. Остров, обозначенный против устья Анадыря, может быть островом Лаврентия, но Большая земля (Америка) переместилась в Ледовитый океан и отождествлена с Медвежьими островами. Таким образом, географические сведения данной карты отличались большой смутностью, и для 1726—1728 гг. они значительно отставали от данных якутской карты 1710—1711 гг. и карты дворянина Ивана Львова.

О целях экспедиции Шестакова дает представление следующий документ (ЦГАДА, Сенатская книга 666, кн. 6—17).

18 января 1727 г. императрице было доложено мнение Сената, основанное на донесениях из Сибири, о том, что около Камчатки имеются острова — одни пустынные, другие населенные, которые следует взять во владение.

В 1725 г. губернатор Сибири кн. Долгорукий доносил, что монах Игнатий Козыревский, который был на Камчатке, «о новых землях и островах говорил». В 1725 г. якутский казачий голова Шестаков сообщил о необходимости усмирения и покорения изменивших туземцев с островов и других мест. Сенат, исходя из того, «... что те земли прилегли к Российскому владению и ни у кого не подвластные и к содержанию и владению под Российской державой нетрудные» (ЦГАДА, Сенатская книга 666, л. 8, об.), учитывая, что «в бытность губернатором князя Черкасского из одной Камчатки вышло соболей 383 сорока и 4 тысячи лисиц и другой мягкой рухляди по якутской оценке на 55 613 руб.» и что «восточное море теплое, а не ледоватое», «что может в будущем воспоследовать коммерции с Японом или Китайскою Кореею быть, а так как прибавлять границу в сторону Нерчинска не можно, так как там уже поставлены остроги и города и проведена граница» (Там же. 2—27 марта 1727 г. в связи с экспедицией Шестакова последовал указ Сената от имени императрицы (Сенат, кн. 666, л. 220, ПСЗРИ, т. VII, № 5049, л. 770— 772). «На Шантарские острова русских иноземцев охотников для промыслу отпустить с таким объявлением, дабы они о тех островах достоверно уведомились, какие на тех островах народы живут и какой зверь на оном там промышляется и другие какие удовольствия имеют, паче же всего дабы уведомились, чьего оные владения, китайского или других каких народов, и от Уде кого в ко ликом расстоянии обретаются».), то подано мнение о посылке партии во главе с «казачья головой» Шестаковым для сбора ясака. Указано сообщить Берингу, чтоб он и Шестаков взаимно помогали друг другу. Шестакову дать гренадеров с ракетами для устрашения «иноземцев». Ему же для заведения торговли по представлению Сената было дано товару на 1000 руб. (Там же. 2—27 марта 1727 г. в связи с экспедицией Шестакова последовал указ Сената от имени императрицы (Сенат, кн. 666, л. 220, ПСЗРИ, т. VII, № 5049, л. 770— 772). «На Шантарские острова русских иноземцев охотников для промыслу отпустить с таким объявлением, дабы они о тех островах достоверно уведомились, какие на тех островах народы живут и какой зверь на оном там промышляется и другие какие удовольствия имеют, паче же всего дабы уведомились, чьего оные владения, китайского или других каких народов, и от Уде кого в ко ликом расстоянии обретаются».).

Шестаков «выехал из Петербурга в июне 1727 г. в звании главного командира северо-восточного края». (Сгибнев А. Материалы по истории Камчатки, Экспедиция Шестакова.Морской сборник, 1869, № 2, стр. 8.)

Таким образом экспедиция Шестакова была параллельной с экспедицией Беринга, обе экспедиции были взаимно осведомлены и обязывались помогать друг другу. Экспедиция Шестакова имела очень широкие планы и одно вполне определенное ограничение — Шестакову было предложено к китайской границе, к Амурской стороне «военной рукой не приближаться». Главной целью экспедиции Шестакова было обследование и приобретение новых земель в Восточном океане.

К экспедиции Шестакова присоединился известный Иван Козыревский, он же в монашестве Игнатий. В 1728 г. Козыревский построил в Якутске на свой счет небольшое судно «Эверс» и отправился в августе для разведывания земель против устья Лены. Вытащенное на берег 28 мая 1729 г. для зимовки судно было изломано льдом, а Козыревский возвратился в Якутск. (Сгибнев А. Материалы по истории Камчатки, Экспедиция Шестакова.Морской сборник, 1869, № 2, стр. 9.)

В состав экспедиции Шестакова входили и морские суда.

Основная часть морской экспедиции имела в своем распоряжении несколько судов и прежде всего суда «Гавриил» и «Фортуна» — боты, оставшиеся после первой экспедиции Беринга. В добавление к ним два новых судна — «Восточный Гавриил» и «Лев» — были построены Шеста-ковым. «Гавриил» был послан под командой племянника Шестакова Ивана (участника первой экспедиции Беринга) исследовать берег в районе устья Уди, Курильских островов и Нижней Камчатки, а если останется время, обследовать и Большую землю. Ботом «Фортуна» командовал сын Шестакова Василий.

Сам Шестаков решил воспользоваться «Восточным Гавриилом» и держать курс к устью Пенжины, далее итти на север, покоряя коряков и чукчей. «Лев» должен был сопровождать «Восточного Гавриила». Во время этой экспедиции недалеко от реки Пенжины, на реке Эгаче, 14 марта 1730 г. Шестаков был убит. Оставшийся вместо него капитан Павлуц-кий организовал морскую экспедицию на Большую землю первоначально во главе со штурманом Генсом.

(Судно «Лев» с пятидесятником Лебедевым в сентябре 1729 г. вышло из Охотска для поддержки партии Шестакова, зазимовало у устья реки Ямы, где на них напали коряки, перебившие всех участников экспедиции, кроме пяти, и сожгли это судно. Рассказывая об экспедиции Шестакова, Голдер спутал реки Яну и Яму, и таким образом «Лев» у него потерпел крушение не в Охотском море, а в Ледовитом океане.

Зиму 1730/31 г. обе команды провели в Болыперецке. Весной 1731 г. Гене дошел до Нижней Камчатки, но возмущение камчадалов и болезнь Генса заставили его отложить поход.)

Павлуцкий 11 января 1732 г. предписал подштурману Федорову и геодезисту Гвоздеву (Гвоздев Михаил Спиридонович учился в морской навигацкой школе с 1716 г. в СПб. В Морской академии с 1719 г., в классе геодезии. 1721—1725 гг. работал в Новгороде, в 1727г. экзаменовался в геодезисты. В 1734 г. был учителем в Московском корпусе, когда умер — неизвестно.) итти на следующее лето из Большерецка на «Гаврииле» к Анадырскому устью, и от Анадырского носа к так называемой Большой земле, «где проведать, сколько острогов, какие на них люди и вновь приискивать и в ясак брать с коих сбору не бывало». (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова. Морской сборник, 1869, № 2, стр. 25.)

Так как Генс почти ослеп, то он поручил экспедицию Федорову, который лежал больной цынгой, страдая от ран на ногах. По приказу Генса, больного Федорова насильно перенесли на бот, и 23 июля 1732 г. «Гавриил» вышел в поход с подштурманом Федоровым, геодезистом Гвоздевым, тремя матросами, 32 служилыми людьми, мореходом Мошковыми новокрещеным толмачом (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова, стр. 26.)

В изложении дальнейшего хода экспедиции А. Сгибнев некритически объединил данные Гвоздева и Скурихина, игнорируя все противоречия в названных документах. Возвратившись из похода 19 декабря 1732 г,. Федоров и Гвоздев послали подробное донесение Повлуцкому в Анадырск. Только после смерти Федорова в 1733 г., Гвоздев послал краткое сообщение в Охотскую канцелярию, приобщив к нему и журнал. Как полагает Сгибнев, ни Павлуцкий, ни Охотская канцелярия никуда об этом не сообщили, не видя тут, вероятно, ничего интересного. (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова, стр. 26.)

В 1741 г. ссыльный Илья Скурихин по какому-то случаю поднял дело в Охотской канцелярии. В апреле 1741 г. Гвоздев был допрошен в Охотске начальником порта Девьером (бывшим петербургским обер-полицмейстером, сосланным в. Охотск) и дал свое показание. 27 октября 1741 г. Девьер донес об этом Иркутской провинциальной канцелярии и считал нужным предложить Берингу по окончании похода против немирных чукчей сделать на реке Анадыре, где, как он неправильно полагал, имеются леса, шитики, т. е. маленькие лодки, и итти на Большую землю. В ответ на это Иркутская канцелярия, не знавшая о смерти Беринга, переслала 6 июля 1742 г. в Охотск Берингу указ с поручением осмотреть острова и Большую землю, подтвердив этот указ в марте 1743 г.

На основании этого указа преемник Беринга Шпанберг (Шпанберг считался первым заместителем В. Беринга. После его смерти он формально принял руководство экспедицией. Фактически же руководящая роль в экспедиции при жизни Беринга и после его смерти принадлежала А. И. Чирикову.) отобрал от Гвоздева новые показания и представил переписку в Адмиралтейств-коллегию. Но 26 сентября 1743 г. Камчатская экспедиция была приостановлена.

В исторической литературе сложилось прочное убеждение в том, что отчеты Гвоздева и Федорова, составленные в 1732—1733 гг., затерялись где-то в Охотской канцелярии, а также в личных бумагах Павлуцкого, и не стали кому-либо известны, и что только в 1741 г., когда этот вопрос возник по случайному поводу, стали собирать сведения о данной экспедиции. Однако еще Голдер ссылался на некоторые материалы, имеющиеся в рукописях Делиля, в Морском архиве в Париже. Но Голдер, сославшись на эти материалы и даже воспроизведя на стр. 154 своего труда о русской экспансии на Тихом океане (Golder F. A. Russian Expansion on the Pacific, 1641—1850, Cleveland, 1914.) карту экспедиции, имеющуюся у Делиля, а в приложении Е — газетную заметку о путешествии Гвоздева, не обратился к анализу этих данных. Между тем они чрезвычайно интересны, так как свидетельствуют о том, что уже в 1738 г. в какой-то французской газете была помещена карта с трассой экспедиции Гвоздева и интервью с Федором Ивановичем Соймоновым об этой экспедиции. Трасса экспедиции вычерчена, по всей вероятности, Гильомом де-Лилем (по своему характеру чертеж весьма похож на трассу путешествия Беринга, вычерченную собственноручно де-Лилем на основании разговора с Берингом).

В сообщении прямо указан его источник — интервью с Федором Ивановичем Соймоновым. В 1738 г. Ф. И. Соймонов (1682—1780 гг.), навигатор и гидрограф, автор многих карт, близкий к кругам Адмиралтейств-коллегии и Сената, дал информацию, на основе которой де-Лиль мог составить в общем довольно верную карту экспедиции Федорова — Гвоздева. Однако эта карта является верной лишь в общем, потому что на ней вместо двух островов Диомида, посещенных экспедицией Федорова — Гвоздева, обозначен один остров. Далее, не показано движение экспедиции на север после приближения экспедиции к американскому берегу.

На карту не нанесен остров, Кинга (Укивок). Самое содержание заметки свидетельствует о том, что она составлена не на основе отчета Гвоздева, а исходя из какой-то устной информации, возможно полученной из вторых рук. В самом сообщении содержится ряд неточностей. Остановимся на них.

Это сообщение дано на французском языке и имеет заголовок: «Плавание и открытия, сделанные русскими в Восточном море в промежутке между двумя путешествиями капитана Беринга около 1731—1732 гг.. К этому названию придан подзаголовок: «Новые знания о восточных землях, данные господином Федором Ивановичем Соймоновым 1 марта 1738 г.».

Из содержания заметки можно вывести заключение, что сведения эти сообщил Соймонову сам Беринг. Начинается заметка с сообщения о том, что капитан-командор Беринг, вернувшись из первого путешествия, встретил 10 матросов, которые были посланы в Восточное море и которые погрузились на корабль, оставленный капитаном Берингом в Охотске. Далее сообщается, что экспедиция шла тем же путем, что и капитан Беринг, и говорится об одном острове, посещенном экспедицией в проливе (Беринговом). Интересно, что Беринг во время первой экспедиции видел один из островов Диомида, поэтому, передавая рассказ об экспедиции Гвоздева, он, основываясь на собственных воспоминаниях, мог упомянуть только об одном острове из группы Диомидовых.

Затем в заметке неточно сообщается, что Большая земля оказалась на расстоянии полдня плавания от Азиатского материка (расстояние от мыса Дежнева до мыса принца Уэльского при благоприятных условиях можно покрыть на байдарах в один день). Экспедиция же Гвоздева потратила на это, вследствие неблагоприятного ветра, значительно больше времени. Указано, что попытке высадки мешала сильная буря. На самом деле такой попытки не делалось, точнее было бы сказать: «намерению высадки» помешал сильный норд. Имеются и другие, мелкие неточности.

В литературе уже отмечено (