Глава пятая. Миссия Перу ди Ковильяна
Король Жуан отправил вестовых... И в первый раз они там увидали Людей, пришедших с Инда, из Кермана*,- Диковинные нравы наблюдали, Дивились речи странной и гортанной, Но этот трудный путь в чужие дали Стал безвозвратно-роковым нежданно: Там вечный обрели они покой И не вернутся больше в край родной.
* (Карман - историческая область на юго-востоке Ирана. - Прим. ред.)
Прошло двадцать семь лет после смерти принца Генриха, но начатое им дело не стояло на месте, математика и мореходная наука, под влиянием данного им толчка, продолжали развиваться. Португальцы медленно, но упорно исследовали западное побережье Африки все дальше и дальше к югу. Изготовлялись новые усовершенствованные морские карты, собирались более точные сведения о ветрах и океанских течениях, улучшались навигационные приборы, таблицы и альманахи.
Племянник Генриха король Аффонсу V тоже умер, и на трон Португалии взошел его сын дон Жуан II - "Совершенный государь". Судьбами своего народа он распоряжался мудро, терпеливо, проницательно; он твердо решил развивать планы своего двоюродного деда Генриха. У него было упорство и настойчивость в преодолении препятствий, какими отличался его английский прапрадед Джон Гонт, и живое воображение, унаследованное от португальских предков. Стремясь полностью осуществить мечты и планы принца Генриха, он преследовал сразу несколько целей: сломить монополию венецианцев и генуэзцев на торговлю с мусульманами, способствовать развитию внешней торговли своего королевства, продолжить обращение "язычников" и противодействовать росту политического влияния ислама и турок.
Для борьбы с мусульманами он решил добраться до полулегендарного священника Иоанна, христианского государя, чье государство, как говорили, находилось где-то в Восточной Африке, и заключить с ним союз. О местоположении государства имелось весьма туманное представление, менявшееся в зависимости от каждого нового сообщения и слуха.
Любопытное описание короля Жуана и его двора в тот период дошло до нас в рукописи, содержащей наблюдения некоего Николая, хвастливого поляка из Попелау*, приехавшего в Португалию в июле 1484 года. Он посетил португальского короля в Сетубале**, где находился тогда двор, и писал о Жуане и его окружении следующее:
* (Попелау - вероятно, Поплов в польском Поморье, в так называемой Поморской Швейцарии (к югу от города Кошалин). Район этот в XV веке принадлежал одному из германских князей. - Прим. ред.)
** (Сетубал - приморский портовый город к юго-востоку от Лиссабона. - Прим. ред.)
Король среднего роста, немного выше, чем я. Без всякого сомнения, он самый мудрый и добродетельный человек во всем государстве. Ему около двадцати девяти лет. При нем находится наследник, девяти лет, с лицом английского склада, за столом он всегда сидит рядом с королем. За обедом король ест всего-навсего четыре или пять блюд, пьет только чистую воду, без сахара и пряностей. Сын его пьет вино с водой и ест те же блюда, что и отец, но приготовленные специально для него. За столом прислуживают обычно десять слуг, которые задевают короля своими руками и животами - вульгарная манера, неизвестно почему терпимая королем. У ног короля сидят шесть или восемь пажей, и еще по одному сбоку, - они отгоняют от него мух шелковыми веерами.
Есть здесь португальцы, отличающиеся тонкостью обращения, но я не встречал ни одного, кто бы мог в этом отношении состязаться со мною. Вообще и знать, и горожане, и крестьяне в этой стране похожи на жителей Галиции (Galicia), то есть грубы, бедны, неуклюжи в манерах и невежественны, хотя и претендуют на образованность. Они напоминают англичан, которые считают, что нет общества, равного им. Португальцы проявляют больше верности друг к другу, а также к своему королю, чем англичане. Они не так жестоки и бесчувственны, как англичане. Они более воздержанны в еде и питье. Тем не менее они безобразны, смуглы и черны, почти как негры. Они носят черные и просторные капюшоны, как у августинцев*. Что касается женщин, то красивых мало; почти все походят на мужчин, хотя в общем у них красивые черные глаза. В любви они страстны, как и англичанки, когда удается завоевать их доверие. В волосах они не носят чрезмерных украшений, на шее у них шерстяные шарфы или шелковые платки. Они позволяют без помехи смотреть на свои лица и открывают также значительную часть груди, для чего их рубашки и платья с довольно низким вырезом. Они [женщины] большей частью очень чувственны, непостоянны, как мужчины, похотливы и жадны на деньги... и они отнюдь не столь благородны, как женщины Франции и Ломбардии. Чтобы удовлетворить свои желания, они ни перед чем не остановятся. Кроме того, и мужья и жены имеют любовниц и любовников, и было бы заблуждением путешествовать среди них с целью усвоить хорошие манеры или добродетель.
* (Августинцы - монахи одного из нищенствующих орденов ("святого" Августина), учрежденного в середине XIII века. - Прим. ред.)
Очевидно, господин Николай не любил ни англичан, ни женщин - а может быть, он испытал неудачи в своих отношениях с теми и с другими.
Николаю обещали дать двух "мавров" (вероятно, негров.) для подарка германскому императору*. Путешественник лично выбрал их из пятидесяти человек, привезенных в Португалию неделей раньше. Он рассказывает, как он наблюдал продажу рабов, публично выставленных нагими, словно животные. Он отмечает, что, когда он получил этих двух невольников, он счел необходимым прежде всего купить для них одежду, ибо рабы выставлялись на рынок "голыми, какими их создал бог".
* (Императором "Священной Римской империи германской нации" был тогда Фридрих III Габсбург (1440-1493). Вероятно, Николай выполнял какое-то поручение Фридриха III или утверждал, будто выполняет, что часто бывало в те времена. - Прим. ред.)
Немецкий врач, нюрнбержец Иероним Мюнцер, тоже оставил отчет о своем пребывании в 1495 году при дворе Жуана, куда он с тремя земляками прибыл из родного города, спасаясь от свирепствовавшей там чумы.
Король Жуан, - пишет он, - чрезвычайно образованный человек, и во всех отношениях мудрый. Он правит своим королевством в мире и спокойствии. Он очень любезен и страстно стремится к приобретению разнообразных познаний. Он вывозит в Гвинею шерстяные ткани разных цветов, а также ковры, вытканные в Тунисе, и одежду, коней, разные изделия Нюрнберга, множество медных чайников, бронзовые тазы, яркокрасные ткани, желтые одежды, английские и ирландские плащи и множество других вещей. Оттуда он привозит золото, рабов, перец, райские зерна, бесчисленные слоновые бивни и тому подобное.
Теперь король пришел к заключению, что исследование новых земель все дальше и дальше на юг должно проводиться не только по океану: необходимо отправить послов также и средиземноморским путем в государство священника Иоанна, с тем чтобы они постарались заключить с ним союз против неверных и, если окажется возможным, установить с ним торговые сношения. Посланцам надо было, кроме того, разузнать все возможное относительно Индии и других стран, где черпают свои сказочные богатства итальянские торговые города. Барруш, "португальский Ливии", пишет: "королю казалось, что через священника Иоанна он мог бы получить доступ в Индию, ибо от абиссинских монахов, приезжавших на Пиренейский полуостров, а также от монахов, ездивших с полуострова в Иерусалим для сбора сведений об этом государе, король узнал, что его страна лежит за Египтом и простирается до южного моря".
Первым король Жуан направил с этой важной миссией Перу ди Монтерройю, "человека из дома Монтериу, и лиссабонского монаха Антониу". Они добрались до Иерусалима, но, собрав некоторые сведения, возвратились, доложив королю, что без хорошего практического знания арабского языка проехать дальше нет возможности ни в направлении к Индии, ни в страну священника Иоанна.
Тогда король стал искать людей, обладающих достаточными данными для выполнения столь важного поручения как в экономическом, так и в политическом отношении, людей, способных преодолеть всевозможные опасности на суше и на море. Наконец, после долгих поисков были выбраны и вызваны к королю два человека. Об одном из них мы знаем очень мало. Это был Аффонсу ди Пайва, придворный, уроженец Каштелу-Бранку*. Его род будто бы происходил с Канарских островов**, он говорил по-испански и по-арабски. Больше о нем мы не знаем ничего. Второй - Перу ди Ковильян***; он был главой миссии, и сообщения о нем дошли до нас. Ковильян был человеком дела. Если он и писал, то очень мало - насколько известно, лишь немного писем, и, к сожалению, они утеряны. Однако мы можем получить представление и о его жизни и о его характере по сообщениям, принадлежащим различным авторам.
* (Каштелу-Бранку - город в восточной, внутренней области Португалии, Бейра-Байша. - Прим.. ред.)
** (Так пишет Корреа (I, 6), но доказательств не приводит.)
*** (Его имя пишется по-разному: Covilhan, Covilham, Covilha, Covilhao.)
Родился он в Ковильяне, в горах Бейры*. Происхождение его темно, это видно хотя бы из того, что мы знаем лишь его христианское имя и место рождения, а фамилия его нам неизвестна. Шесть или семь лет он прожил в Испании. Здесь он принимал участие в междоусобной борьбе феодалов на стороне Понсе де Леона**, участвовал в многочисленных нападениях из засад и в ночных стычках на перекрестках и узких улицах Севильи. Он сражался в битве при Торо***, жил во Франции, где был близок и к Людовику XI и к герцогу Бургундскому, самому могущественному вассалу французского короля. Он провел год в Кастилии при дворе "католических" королей Фердинанда и Изабеллы в качестве португальского тайного агента со специальным заданием наблюдать здесь за португальскими эмигрантами и их политическими интригами. Про него говорили, что он способен говорить на "андалузском наречии" так, как будто бы родился на берегах Гвадалкивира.
* (В данном случае речь идет о Бейра-Байше. - Прим. ред.)
** (Понсе де Леон - один из самых знатных и могущественных феодальных родов в Испании, в королевстве Кастилия. В Андалузии представители этого рода боролись против другого могущественного рода - Гусманов. - Прим. ред.
*** (Торо - укрепленный город в Испании (Кастилия) на реке Дуэро. Крупные военные действия в этом районе во время Ковильяна были в связи с гражданской войной в Кастилии после смерти короля Энрике IV - между сторонниками его дочери Хуаны "Бельтранехи" и его сестры Изабеллы, которую часть кастильской знати провозгласила королевой. - Прим. ред.))
Примерно в 1471 году Ковильян возвратился в Португалию и служил в качестве оруженосца у короля дона Аффонсу V, по смерти которого он перешел на службу к королю Жуану II. Позднее он дважды ездил с дипломатическими поручениями в Берберию*. Вероятно, к тому времени он уже владел арабским языком, иначе подобных поручений ему не давали бы**.
* (Бербария - страна берберов, общее название для стран Северо-Западной Африки (нынешние Марокко, Алжирия и Тунис). - Прим. ред.)
** (Следует вспомнить, что в те времена и в Испании и в Португалии существовали широкие слои населения, говорящие по-арабски. Алвариш указывает: "Этот Перу ди Ковильян - человек, знающий все языки, на которых могут говорить христиане, мавры и язычники". ("Este Pero de Covilhan he homen que todas has lingoas sabe que se fallar podem asy de christaos como mouros e gentios".))
За две свои поездки в Берберию он еще лучше изучил арабский язык, лучше узнал обычаи, обхождение, привычки мусульман, их манеру одеваться - а во всем этом мусульмане мало чем отличаются друг от друга от Марокко до Каликута в Индии. Такой богатый опыт сделал его авантюристом, редкостным даже в его время, когда авантюристов было полным-полно. В Африке он посетил Тлемсен, тогда большой город, столицу государства Магриб-эль-Ансет (ныне в западном Алжире). Тлемсен был живописен, вокруг него росли фруктовые сады и оливковые рощи, он искусственно орошался источниками и арыками. Это был город дворцов, мечетей, хорошо обеспеченных школ - за богатство и славу его прозвали "Африканской Гранадой". Тлемсенские кожевенные изделия, седла, сбруи высоко ценились конниками Берберии. Тлемсенские шерстяные материи и хлопчатобумажная ткань, известная под названием lambeis или alambeis, в больших количествах вывозилась в порт Оран, куда ее доставляли караванным путем для продажи неграм африканского побережья.
Затем Ковильян ездил в Магриб-аль-Акса, государство Фес, где он еще больше расширил свои познания о жизни и культуре мусульман, ближе познакомился с их торговыми и политическими обычаями.
Эти путешествия в избытке дали Ковильяну - человеку с острым умом, решительному, смелому, к тому же обладающему феноменальной памятью, - то, что было совершенно необходимо при выполнении миссии, для которой его избрал король Жуан. И физически и интеллектуально Ковильян был подготовлен для предназначенного ему дела, как никто другой. К тому же это был человек уже зрелый, сорока лет, у него были жена и дети, жившие в Ковильяне.
Сцена, имевшая место 7 мая 1487 года в городе Сантарен, не вызвала интереса у современников, а историки уделили ей лишь несколько скупых фраз. Но подобно многим другим событиям, оставшимся во мраке, это событие оказало глубокое влияние, вероятно, не только на судьбы португальского народа, но и иа судьбы других народов Европы и Азии.
Дон Жуан сидел в окружении своих советников и консультантов. С бородой лопатой, в красном бархате, в черных штанах и белой рубашке, с тяжелой золотой цепью на шее, с кинжалом на поясе, он был король, король с головы до ног. Сегодня вокруг него собрались "технические" советники - Мойзиш (известный также под именем Жузе) Визинью, ученый еврей из Визеу*, сделавший сокращенный перевод "Постоянного Альманаха" с древнееврейского языка на латинский и испанский, мештри** Родригу ди Педраш Неграш и мудрый епископ Ортиш. Среди фидалгу рядом с Жуаном был его двоюродный брат Мануэл, герцог Бежа, унаследовавший после него трон и вошедший в историю (главным образом в результате планов и трудов Жуана) под именем Мануэла Счастливого. Заседание совета проходило в большой тайне - португальский двор был полон шпионов из Италии и Кастилии, а возможно, и из других европейских стран, завидовавших успехам Португалии.
* (Визеу - город в Португалии, в области Бейра-Алта. - Прим. ред.)
** (Португальское "мештри" в данном случае означает крупного ученого специалиста. - Прим. ред.)
Перу ди Ковильян и Аффонсу ди Пайва внимательно слушали короля, рассказывавшего о своем проекте, о долгом и опасном пути, который им предстоял. Две цели ставились перед их миссией: первая - как можно быстрее добраться по средиземноморскому пути до страны священника Иоанна, постараться склонить его к союзу с христианнейшим братом - португальским королем против неверных; вторая - тщательно разведать, как идет торговля пряностями: выяснить, где они произрастают, какими путями их везут, применяемые при этом виды транспорта, цены, способы упаковки и прочие важные вопросы.
Путешествуя, Перу ди Ковильян и Аффонсу ди Пайва должны были попасть в далекие страны, где никогда не ступала нога португальца, а может быть, и европейца вообще, в страны, по большей части неведомые Западу, в страны, где встает солнце, о которых, если не считать рассказов Марко Поло и арабских путешественников, существовали лишь самые туманные и неопределенные представления. О жителях этих земель ходили страшные и таинственные рассказы; земли эти сказочно богаты золотом и драгоценными камнями, в них существовали странные, поразительные обычаи. То были сказочная Индия и земля священника Иоанна, этого легендарного христианского монарха, слухи и отрывочные рассказы о котором в течение долгих веков через пустыни и моря доходили до Европы.
Король сидел серьезный и задумчивый, перед его глазами словно вставали пышные видения неведомой Азии и Восточной Африки, залитое солнцем море, раскачивающиеся под ветром пальмы, крест, побеждающий полумесяц, народы, склоняющиеся перед могуществом и богатствами Португалии. Это были те же самые видения, которые владели воображением и руководили жизнью его двоюродного деда дона Энрики, ставшего известным для будущих поколений под именем принца Генриха Мореплавателя, хотя сам он и не был путешественником, а лишь воодушевлял других и руководил ими.
Жуан словно уже видел падение Венеции и Генуи, этих жадных республик, чьи гавани так долго были оживленными центрами торговли с Востоком, чьи склады и галеры ломились от азиатских товаров - пряностей, сандалового дерева, шелка, парчи, ковров, медикаментов. Он видел караваны верблюдов и арабских "доу" (одномачтовых судов), везущих свои богатства к итальянским берегам, видел купеческие сундуки, переполненные драгоценностями, нажитыми на торговле. С годами, когда его мечты осуществятся, а его тщательно продуманные планы принесут свои плоды, - тогда все это изменится.
Король и его советники, христиане и евреи, старательно и хорошо изучили стоявшую перед ними проблему и средства ее разрешения. В их распоряжении было богатое наследство, которым они руководствовались, - пожизненный труд принца Генриха; количество карт и портуланов, лоций и примитивных глобусов, имевшихся к их услугам, все возрастало. Собирались рутейру капитанов, плававших по неведомой Атлантике и постепенно исследовавших страшное и опасное своими неожиданностями западное побережье Африки, рассказы и письма исследователей прибрежных земель и устьев рек. В то же время усовершенствовались навигационные приборы и математические таблицы, большинство которых были результатом трудов Авраама Закуто и других еврейских ученых королевства.
Негромкий голос Ковильяна вернул короля к действительности. Спустя столетия мы слышим его протестующий ропот: "он опасается, что его знания окажутся не столь велики, как его желание служить его высочеству". Король нетерпеливо отмахнулся и стал снова подробно разъяснять свои инструкции.
Хронисты по-разному описывают подробности подготовки путешествия, но мы можем по кусочкам восстановить подлинную картину. После аудиенции у короля Ковильян и Пайва встретились с советниками дона Жуана в доме управляющего строительными работами Перу ди Алсаковы, неподалеку от ворот Алфофа (в старой городской стене Лиссабона). На свидании присутствовал дон Диогу Ортиш, королевский капеллан, епископ Танжера, один из самых могущественных людей в государстве, великолепно осведомленный в вопросах географии. С ним явились мештри Родригу и мештри Мойзиш. И тот и другой сочетали в себе врача, математика и географа и, подобно Ортишу, занимали высокое положение среди королевских советников. Они участвовали в составлении "Таблицы склонения солнца" и сотрудничали с немцем Мартином Бехаймом в деле усовершенствования астролябии. Они внимательно изучили планы Христофора Колумба, с которыми тот явился в Португалию, и извлекли из них все, что казалось им ценным.
Неизвестно, в устной или письменной форме эти люди дали свои инструкции Ковильяну и его спутнику. Рамузио, знаменитый издатель итальянской серии путешествий (Венеция, 1551), заявляет, что им было приказано разузнать, "нет ли о морях [священника Иоанна] каких-либо сведений, с помощью которых можно было бы пройти в Восточное море, потому что названные доктора сказали, что они нашли - уж я не знаю какую - заметку по этому поводу". Такое утверждение очень сомнительно, и, возможно, это лишь позднейший комментарий, написанный спустя долгие годы после событий.
Источники сообщают, что путешественники были снабжены различными вспомогательными средствами, включая Carta de marear (навигационную карту), вычерченную лиценциатом* Калсадильей. Гашпар ди Корреа ("Lendas da India"), на которого нельзя полагаться в этом вопросе, пишет, что король пообещал путешественникам
богатое вознаграждение за такую большую услугу, которую они окажут ему, а пока они будут выполнять это поручение, он позаботится о содержании их жен и детей, а если они умрут, выполняя поручение, он выдаст детям и женам награды**. Обоим путешественникам король дал по медной пластинке, наподобие медали, на которой, на всех изыках, были выгравированы слова: "Король до" Жуан Португальский, брат христианских монархов", чтобы они могли показать это священнику Иоанну. Король дал им драгоценных камней - "несколько дорогих каменьев" - для продажи на расходы.
* (Лиценциат - первая ученая степень. - Прим. ред.)
** (Других Записей об обещаниях дона Жуана не имеется, но ни одно из этих обещаний, разумеется, не было исполнено.)
Два посланника выехали из Сантарена в свое знаменательное путешествие 7 мая 1487 года. Начиная с этого дня все даты путешествия предположительны - точность их установлена в той степени, в какой это возможно по тем скудным источникам, которые до нас дошли.
Если не считать повествования позднейших хронистов, единственный подробный рассказ о путешествиях Ковильяна и его спутника сохранился в замечательном отчете о посольстве дона Родригу ди Лима (направленного в 1520 году королем Жуаном III в Абиссинию), дошедшем до нас в изложении Франсишку Алвариша. Алвариш был священником посольства; его сочинение, впервые изданное в Лиссабоне в 1540 году, называется "Правдивое сообщение о землях священника Иоанна Индийского" ("Verdadeira Informagam das Terras doPreste Joam das Indias"). Алвариш писал о полной треволнений судьбе Перу ди Ковильяна спустя много лет после его смерти в Эфиопии; рассказ Алвариша очень краток и беден. К счастью, мы имеем возможность заполнить многие пробелы и восстановить ход событий по другим материалам того времени, дошедшим до нас.
Из Сантарена путешественники отправились в Лиссабон, чтобы получить деньги на дорогу. Они явились в контору Бартоломо Маркиони, флорентийского купца и городского банкира. Флорентийцы были в Лиссабоне самой многочисленной группой из всех итальянцев. Они вели с португальцами крупные дела, размах деловых взаимоотношений с годами возрастал, в особенности после 1494 года, когда флорентийский торговый флот был уничтожен пизанцами. Источники свидетельствуют, что флорентийцы вели обширную фрахтовую торговлю между Италией (особенно город Лукка) и Португалией, они привозили в Лиссабон тонкие шерстяные материи, кожевенные товары, шелк и оттуда отправляли на продажу в Италию заготовленную впрок рыбу, пробку, гвинейскую слоновую кость, марокканские товары, главным образом кожу (марокканская кожа уже тогда славилась на всех мировых рынках) и перья.
Из всех флорентийцев, живших в Португалии, Бартоломо Маркиони был самым известным и самым влиятельным. Он жил здесь уже многие годы и вел с двором и для двора короля Жуана крупнейшие финансовые операции. Он был фактически признанным главой флорентийской колонии в Лиссабоне, и к нему-то, может быть, следуя секретной инструкции, направили свои стопы Ковильян и его спутник. Большую часть денег, полученных от королевских агентов, Ковильян и Пайва оставили в конторе Маркиони; в обмен они получили "аккредитив", имеющий хождение на всем Пиренейском полуострове. У Маркиони были агенты и финансовые корреспонденты по всей Испании и Португалии, и он выписал аккредитив на свое отделение в Валенсии.
По прибытии Ковильяна в Валенсию аккредитив был предъявлен и оплачен, путешественники направились в Барселону, откуда предполагали на корабле уплыть в Италию. Уже в 1487 году Барселона была процветающим морским портом, обслуживавшим Испанию, Берберию, Францию, Италию и Левант. Стойкие каталонские моряки веками бороздили море и пользовались славой самых искусных и надежных мореходов Средиземноморья.
Прибыв в Барселону в dia de corpo de Deo (день праздника тела господня), два путешественника предъявили свои денежные документы другому отделению дома Маркиони. Получив в обмен на свои деньги новый ордер, адресованный в Неаполь, они сели на маленькое парусное судно. Плавание заняло десять дней и прошло благополучно; вот на горизонте показался Везувий, и 24 июня, в день святого Иоанна, путешественники высадились в Неаполе.
К 1487 году семейство флорентийских Медичи охватило своими финансовыми операциями всю Италию вдоль и поперек, отделения дома Медичи были основаны во всех крупных торговых городах. В их число входил, конечно, и Неаполь; и банк Козимо Медичи незамедлительно признал ордер, предъявленный Ковильяном
После кратковременного пребывания в Неаполе путешественники морем поехали на Родос - они должны были повидаться с двумя проживающими здесь португальскими монахами. Остров Родос находился в то время под управлением рыцарей-госпитальеров святого Иоанна Иерусалимского* (великим магистром ордена был кардинал Пьер д'Обюссон); два упомянутых монаха - брат Гонсалу и брат Фернанду - тоже принадлежали к ордену рыцарей-госпитальеров. Они превосходно знали политическую жизнь и условия торговли в восточном Средиземноморье, и Ковильян и Пайва должны были по инструкции посоветоваться с ними, прежде чем пуститься в дальнейший путь, ибо, покинув Родос, путешественники уже прощались с последним опорным пунктом Запада и христианского мира. Отсюда их путь лежал через страны ислама, через земли турок и далее, к городам далекой, еще почти неведомой Индии. Им угрожали всяческие опасности и от людей и от зверей, против них был и климат и болезни. Но, насколько можно судить, двое искателей приключений не дрогнули перед этим, они не страшились тяжких испытаний.
* (Госпитальеры (иоанниты) - духовно-рыцарский орден, образованный в Иерусалиме в первой четверти XII века (после первого крестового похода) из братства, обслуживавшего раненых и больных в госпитале "святого Иоанна" (откуда и двойное название). Орден стал вскоре крупной военной и экономической силой в Иерусалимском королевстве, основанном крестоносцами. После ликвидации этого королевства войсками египетских султанов госпитальеры были вытеснены на остров Кипр, затем на остров Родос (в начале XIV века), который они превратили в значительный центр морской торговли и пиратства в восточном бассейне Средиземного моря. Вытесненный и оттуда в 1522 году, орден обосновался на острове Мальта, где под именем Мальтийского ордена числится до настоящего времени. - Прим. ред.)
На Родосе им сказали, что путешествовать в качестве посланцев португальского короля уже и неблагоразумно и небезопасно. Ведь они вот-вот вступят во владения свирепых и фанатичных магометан, которые к тому же большей частью тесно связаны с Венецией и другими итальянскими торговыми городами: агенты этих городов повсюду, а в особенности в Леванте, строят козни и ревниво следят за всеми европейцами, кроме своих земляков. Им почти не придется услышать родной речи, разве только что из своих собственных уст, и они, может быть, не встретят ни одного португальца. Действуя по совету этих монахов-соотечественников, Ковильян и Пайва приобрели левантийскую одежду и решили продвигаться дальше под видом купцов. На Родосе не было особого выбора товаров, и они, воспользовавш