НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    ССЫЛКИ    КАРТА САЙТА    О САЙТЕ  







Народы мира    Растения    Лесоводство    Животные    Птицы    Рыбы    Беспозвоночные   

предыдущая главасодержаниеследующая глава

РАЗГОВОР О ЛОГИКЕ

Совхоз лежит в юго-западной окраине того гигантского земельного массива, который вошел в историю под именем «казахстанской целины» и дал стране в 1961 году шестой урожай.

Территория, занятая совхозом, под стать степным просторам. Уже после окончания экспедиции, вернувшись в Москву, мы без труда нанесли контуры совхоза Комсомольского на физико-географическую карту мира, что висит у нас дома. Таким образом, место, занимаемое совхозом на нашей планете, — заметное место.

Фактически за территорией совхоза уже кончается степь и начинается полупустыня. Где-то здесь проходит незримая черта, за которой климат жарче и суше, чем может вытерпеть самая «сильная» пшеница. Где-то здесь нарушается необходимый зерновому земледелию баланс влаги, солнца, почвы.

Такие климатические пограничные районы принято называть «переходными». У переходных районов и хозяйство, очевидно, переходное. Поэтому мы не очень удивились, когда на воротах перед центральной усадьбой увидели надпись: «Овцесовхоз Комсомольский». Что ж удивительного в том, что совхоз, стоящий одной ногой в степи, а другой в полупустыне, занимается и зерном и овцами? Степь — это пшеница. Полупустыня — овцы. Все к одному: и опыт и традиции. Сочетание этих двух отраслей сельского хозяйства создало облик Актюбы. Оно же должно создать и облик совхоза. В 1955 году первые целинники распахали степь. А вскоре на территории совхоза появились кошары. В совхозном общежитии рядом с трактористами поселились чабаны. Это было первое хозяйство, в котором овцеводство и зерноводство находились на равных правах. Сначала никто не сомневался, что этот опыт будет удачным. Все вроде шло хорошо. Овца и пшеница не мешали друг другу. У каждой своя земля, свои люди.

В этом соединении нам почудилась даже определенная символика. Богатство края. Союз зерна и мяса, новых отраслей со старыми.

Своими символическими упражнениями мы поделились с директором совхоза Юрием Ивановичем Матвеевым. Он выслушал нас без улыбки. Впрочем, он вообще редко улыбался. Самое характерное в его внешности было то, что он всем своим обликом очень напоминал директора целинного совхоза — молодого, загорелого, с довольно ранней проседью на висках и редкой сеткой глубоких морщин на крутом лбу. Его лицо, казалось, уже привыкло носить на себе следы утомления и озабоченности.

— Что ж, символика штука интересная, кое-кому нужная. Но только; я считаю, против логики она не устоит.

- А, разве...

— А вот послушайте.

Он сидит напротив нас, зажатый старым письменным столом и огромным сейфом. Сзади него окно, в которое заглядывает черным глазом ночь. Папиросный дым кружит над настольной лампочкой и потом медленно растворяется в полусумраке тесной комнаты.

- Историю совхоза я вам рассказывать не буду. В общих чертах она вам известна. Да и в деталях, пожалуй. Разве что имена другие, а так у всех целинных совхозов начало одно. И первые палатки. И первая борозда. У нас тут фотографии сохранились. Потом посмотрите. Засеяли мы тогда, в первую весну, сорок две тысячи гектаров. Сейчас? В севообороте пятьдесят шесть тысяч. Здоровый клин.

Теперь о вывеске. Видели ее? Правильно, «овцесовхоз». У меня на печати тоже обозначено «овцесовхоз».

Только название это скоро менять придется. Почему менять?

Если коротко объяснить, в двух словах, то выходит, что пшеница и овца друг с другом не уживаются. У нас, во всяком случае. Мешают друг другу. Решили мы направление совхоза изменить.

Вы говорите, климат у нас переходный, и растительность переходная, и почвы. Вот и момент в нашей жизни тоже переходный. А хозяйства переходного, на мой взгляд, быть не может. Потому что в хозяйстве железная логика. Сказал «а», говори «б» или беги в банк за дотацией. Да только в банк часто не набегаешься...

Так вот, овца. Нет, я лично против нее ничего не имею. Пусть она живет и здравствует. Больше скажу: факт, что для нашей области овца — первое дело, главное направление в животноводстве. Собственно, поэтому мы сразу за овец и принялись. Нам же на одну пшеницу ставку делать нельзя. Все-таки район не просто засушливый, а острозасушливый. Вот и решили овцой поддержать. Вроде эксперимента. Потому что опыта сочетания овцеводства с зерновым хозяйством тогда не было. Сейчас у нас опыт есть. И мое твердое убеждение: овцам и пшенице не по пути. Судите сами.

Такие вот парни распахали казахскую степь и засеяли ее хлебом
Такие вот парни распахали казахскую степь и засеяли ее хлебом

Овец у нас сейчас пятнадцать тысяч голов. Отара по здешним понятиям не такая уж большая, а потому и не очень эффективная. А увеличить ее нельзя: пастбищ нет. Овцы на месте топчутся. В этом году все в пыль выбили. Но это еще не главное. А главное то, что у нас пшеница — сама по себе, овцы — сами по себе. Никакой взаимосвязи! Логика совхозной жизни неумолимо доказала: мало, чтобы одна отрасль не мешала другой, нужно, чтобы они развивались взаимно, были связаны между собой. Теперь смотрите. Сняли мы вот сейчас урожай, семена засыпали. На току, понятно, отходы. Куда их девать? Дураку ясно: свиньям. В прошлом году было у нас восемьдесят свиноматок. Сейчас тысяча двести голов. Это не считая того, что государству сдали, А в следующем будет три тысячи свиноматок. А сколько же поросят? Вот подсчитайте, это же чистый доход! Идем дальше. Поросята — им молока надо. Значит, заводим своих коров. Свиньи и коровы плотно прижились к хозяйству, а овцы так и остались сами по себе, на параллельном курсе. Практически получается, что в Комсомольском два совхоза, один зерновой с мясо-молочным животноводческим уклоном, второй овцеводческий. Нужно ли искусственно поддерживать эту автономию? Тем более, что в рамках нашего совхоза с большим зерновым клином овечья отара расти не может. Вот такая история...

С ними мы уйдем в море
С ними мы уйдем в море

А овец куда? Овцы, правда, хорошие, с такими жаль расставаться, а все-таки... Их пристроить нетрудно. Мы в райкоме уже договорились. Овец своих отдадим совхозу имени XX партсъезда. А они нам в обмен — коровушек. У них совхоз чисто животноводческий. Чем отара больше, тем выгоднее. Главное — сено свое. Ведь овца полгода на сене живет. Нам-то сено покупать приходилось, а у них покосов хватает, да они и са.ми много сеют. И механизация хорошая. Как ни кинь, выходит государству выгода.

Ильины - братья. Старший Леонид и младший Шурик
Ильины - братья. Старший Леонид и младший Шурик

Вам, может быть, про поросят и сено писать не очень интересно? Насколько я помял, профиль у вас вроде другой, более возвышенный, что ли. Герои целины! Трактористы, комбайнеры! Ночи напролет! Луна светит! Вьюги, бураны! Все это было, конечно. Вы народ порасспрашивайте, расскажут. Но я думаю, про поросят тоже интересно. Если, конечно, в это дело с головой влезть. Тут главный интерес в чем — логика! В хозяйстве каждое дело к себе другое зовет. Вы смотрите, как красиво получается: зерно — солома — корова — молоко — поросята — свиньи — отходы — зерно. А в итоге и хлеб, и мясо, и молоко. Законченный хозяйственный цикл. Я ведь по профессии инженер. Механизатор. И мне цикличность по душе. И в ней я вижу залог устойчивости и рентабельности. Опять слово скучное, не поэтическое. Вот целина — это поэзия. А рентабельность — бухгалтерия. А какой прок, спрашивается, от целины, если она нерентабельна? Рентабельность — это наш первейший долг. Независимо от климата. Скажем, опять засуха. Потеряли на зерне? Отыграйся на мясе. Не сиди у государства на шее. Совхоз рентабелен, когда нет никаких отходов. Все в обороте. Шестеренка к шестеренке пригнана. Я о своей работе так думаю. Если я директор, то за все, что на территории совхоза природой заготовлено, я и отвечаю. Всему я должен найти применение. Вот, скажем, камыш под рукой. Такие жди, когда выйдет директива по камышу. Найди ему дело. Да мало ли что у нас здесь есть. Это на первый взгляд пусто, голо. А присмотреться, не совсем уж природа эти места обошла. Нет, я не здешний. Из Волгограда. И родился и вырос в городе. Окончил сельскохозяйственный институт. Факультет механизации. Сначала в Домбаровке работал. А сюда, на целину, в пятьдесят шестом главным инженером. Директор-то я молодой, с прошлой осени. Вот только начало...

В далеком походе
В далеком походе

Слово «целина» кыне утратило свое прежнее звучание. Шесть-семь лет назад подразумевалась под этим словом ковыльная, немного грустная степь, где рассыпались звонкой трелью застывшие в небе жаворонки да свистели жирные суслики. Ехали и представляли именно такую землю, которую надо распахать и засеять хлебом.

Сейчас слово «целина» приобрело другой смысл. Нынешняя целина это не только хлеб, но и молоко, мясо, масло.

- Салам, туркмен! - приветствовала нас маленькая черноглазая хозяйка большой знойной страны
- Салам, туркмен! - приветствовала нас маленькая черноглазая хозяйка большой знойной страны

О второй целине, о целине животноводческой, и гозорил Юрий Иванович. Стрелки часов перевалили за полночь. С улицы доносился сонный лай собаки. Ее, видно, тревожили звезды. Светилось только наше окно. Директор Комсомольского все говорил и говорил... Он рад был поделиться своими думами с новыми людьми. Бывает же у людей такая потребность высказаться, может быть, поспорить, всего лишь для того, чтобы проверить самого себя — прав ты или нет.

Юрий Иванович говорил об одной из сокровенных основ нашей жизни, которая мчится стремительно, и сегодня ее уже не удовлетворяет то, что было вчера, завтра не устроит сделанное сегодня.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







© GEOMAN.RU, 2001-2020
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://geoman.ru/ 'Физическая география'

Рейтинг@Mail.ru