GeoMan.ru: Библиотека по географии








предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава двадцать четвертая. Васко да Гама как человек

О тех, кто благородными делами 
Себя бессмертной славою покрыли, 
Я изолью потоки песнопений, 
Покуда служат мне перо и гений.

Камоэнс, "Лузиады", I, 2.

Судя по скудным замечаниям современников, Васко да Гама был человеком среднего роста и склонным, по крайней мере в конце жизни, к тучности. Один хронист называет его манеры "благородными". Фария-и-Соуза, который писал через два поколения после смерти Гамы, описывал его как человека "цветущего сложения, с немного еврейскими чертами, большими глазами, густыми бровями, крючковатым носом и с бородой, которая в конце его жизни была белой".

Существует несколько портретов адмирала, но нет доказательств того, что какой-либо из них был написан при его жизни. В доме правительства в Гоа есть большой портрет, написанный Гашпаром Корреа. Этот портрет так много раз переписывался и восстанавливался, что оригинал различить уже невозможно. Имеются два портрета, написанные маслом, в здании собора Богоматери Салашской. Наилучший известный портрет находится в галерее изящных искусств в Лиссабоне; считается по традиции, что он был написан непосредственно с Гамы. В старом монастыре иеронимитов в Белене хранится каменный медальон, на котором, как говорят, изображен Васко да Гама.

Статуя исследователя стоит в старом Гоа, в нише Порта-да-Рибейра, которая также называется Аркой вице-короля. Статуя была воздвигнута, чтобы отметить подвиги деда, в 1597 году вице-королем Франсишку да Гамой. Ненависть к его деспотическому правлению послужила причиной того, что его враги свалили ночью эту статую и, разбив ее на четыре части, выставили их в разных частях города. Статуя, находящаяся теперь в нише, была установлена по решению муниципальной палаты в Гоа в 1609 году. Ряд статуй Гамы находится в Лиссабоне и в других местах.

Биографы определяют характер Гамы с помощью эпитетов, из которых наиболее обычными являются следующие: "отважный, строгий командир, страшно яростный в гневе, суровый, но справедливый, храбрый, смелый духом, никогда не боявшийся ответственности, несгибаемо твердый, бесстрашный, стойкий, страстный, абсолютно честный, безжалостный, грозный, упорный, вспыльчивый, доблестный, гордый, деспотичный, гневный, резкий, высокомерный, властный, искусный".

Может быть, стоило бы остановиться здесь и рассмотреть, какие люди жили в эпоху Жуана II и Мануэла - не для того, чтобы оправдать действия Васко да Гамы в индийских водах, но для того, чтобы бросить на них свет. Это был период, который называли периодом "ненормальным и неуравновешенным"; в подобном положении была вся Европа. Континент мучился в родовых муках раннего Возрождения, и умы и души людей были взбудоражены так сильно, что под воздействием мощного фермента эпохи людские достоинства и пороки выступали очень резко. Мысли и действия людей были чрезмерны - чрезмерны как в хорошем, так и в плохом. Когда мы с ужасом читаем о подлых деяниях португальцев на Востоке, мы должны вспомнить о том, что происходило в то же самое время в Европе. Когда мы содрогаемся и сожалеем о беспримерной дикости Гамы, сжегшего арабский корабль и уничтожившего своих несчастных и невинных пленников, мы не должны забывать, что читаем повесть, относящуюся к началу XVI века. В Италии, где создавались замечательные художественные произведения, где возрождались литература и наука, где они расцветали так, как раньше и не снилось, ежедневно происходили сцены чудовищного насилия. Герцог Валентино*, например, вешал стариков за руки, а потом поджигал им подошвы, пока эти люди не умирали под пыткой, - и все для того только, чтобы вырвать у них деньги. Тот же герцог забавлял блестящую компанию синьоров и синьор, собственноручно стреляя из лука в подвешенного преступника. Бенвенуто Челлини**, один из величайших художников своего времени да и любого другого, открыто убивал врагов на улицах при свете дня и всякий раз умел избежать наказания, ибо у него был сильный, высокопоставленный "покровитель". Мы читали о том, как Геркулес д'Эсте*** приказал вырвать глаз и отрезать руку у каждого из двухсот восьмидесяти пленных, прежде чем продать их в качестве рабов.

* (Герцог Валентино - Чезаре Борджа (около 1476-1507), сын папы Александра VI Борджа, не уступавший своему отцу в разврате и жестокости. - Прим. ред.)

** (Бенвенуто Челлини (1500-1571) - знаменитый ювелир, выдающийся скульптор, автор замечательнейшей автобиографии "Жизнь Бенвенуто, сына маэстро Джованни Челлини, флорентийца, написанная им самим во Флоренции". Первый русский перевод выпущен в 1931 году. - Прим. ред.)

*** (Эсте - могущественный феодальный род в северо-восточной Италии, от которого происходят правители (тираны) Феррары, начиная с XIII века. В 1470 году один из Эсте добился от папы титула герцога. Геркулес I Эсте правил герцогством Феррарским с 1471 по 1505 год. - Прим. ред.)

Эти отвратительные деяния имели место в цивилизованных странах Европы, которые высоко несли факел культуры и прогресса. Это происходило (как и в некоторых странах в наши дни) вследствие заблуждения человеческих умов*, не руководимых и не ограничиваемых благоразумием и чувством сдержанности. Это был век героев и святых, век зла и разврата, когда в родовых муках рождался современный мир. Говоря словами блестящего знатока того времени, "человек в тот период дрожал, как натянутая струна, приведенная в движение смычком, - он проявлял исключительную энергию, гениальную изобретательность и умопомрачающую фантазию; с громадной быстротой достигал он высот чистейшего героизма и вместе с тем опускался до любого распутства или жестокости диких зверей"**.

* (Жестокости, совершенные в массовом масштабе в наш век германскими нацистами в концентрационных лагерях и американскими империалистами над военнопленными и мирным населением в Корее, не есть результат "заблуждения" отдельных "умов", это результат действия основного закона современного капитализма.

Погоня за сверхприбылью со стороны кучки монополистов крупнейших империалистических стран и стремление их любыми средствами сохранить прогнивший строй капитализма, обеспечивающий им эту сверхприбыль в результате эксплуатации и ограбления народов как своих стран, так и колониальных, - вот что толкает империалистов на самые страшные преступления.

Невольно вспоминаются пророческие слова К. Маркса, что нет таких преступлений, на которые не пошел бы капитал в предвкушении больших доходов. - Прим. ред.)

** (Conde Ficalho, Garcia da Orta e Seu Tempo.)

Если такие вещи могли столь легко происходить в Европе, то нам становятся более понятными действия португальцев в Индии. В течение многих лет они бились с маврами на полях сражений у Арсилы и Аземмура* и в течение многих лет совершали завоевания, грабили и насильничали вдоль берегов Африки. Они старались захватить как можно больше земли и как можно больше богатств. Сердце нации билось с бешеной быстротой, и этот лихорадочный пульс отдавался и на далеких морях и берегах, открытых Диашом, Гамой, Кабралом. Португальцы, неся в себе лихорадочное возбуждение и сумятицу, которые охватили Европу, оказались на Востоке, за тысячи миль от родины, изолированными, окруженными враждебными народами; и если они хотели навязать им свое господство, то они считали необходимым - другого пути они не знали - заставить их признать свою волю посредством жестоких насилий и страха**. Они, по крайней мере, могли - или считали, что могли, - ссылаться на неумолимые обстоятельства: им приходилось или пустить в ход для борьбы с врагом все свои наличные ресурсы, или погибнуть под тяжестью огромного численного превосходства противника. Так были написаны короткие, но кровавые главы истории, рассказывавшие о завоевании Востока португальцами и об их господстве там - они, эти главы, включают и экспедиции Гамы.

* (Apeсла - приморский поселок на атлантическом побережье Северо-Западной Африки. После удачной для португальцев битвы при Арсиле король Аффонсу V "Африканский" присоединил в 1471 году к Португалии "Заморскую Алгарви".

Аземмур - приморский город на атлантическом побережье Северо-Западной Африки. В 1513 году был захвачен Португалией. - Прим. ред.)

** (В настоящее время еще более жестокими методами подавляется американскими и западноевропейскими империалистами национально-освободительное движение в колониальных странах. - Прим. ред.)

Между тем как слава Португалии благодаря деяниям ее сынов распространилась по всей Европе, в стране, глубоко под спудом, происходили серьезные сдвиги к худшему; в вены национальной жизни медленно просачивался тонкий яд. Сейчас мы видим это ясно, но в те времена многие люди этого не понимали и не оценивали. Лиссабон быстро становился наиболее важным портом Европы. Его склады ломились от множества индийских товаров, а сокровищницы королевства были полны африканским золотом и драгоценными камнями Востока. Самый воздух был пропитан тяжелым запахом сандалового дерева и гвоздики, мускатного ореха и корицы. Как ни велики были эти богатства, молва, распространявшаяся о них в столицах и городах Европы, расписывала их еще пышнее. Из маленьких городов и деревень Португалии народ собирался в столицу. Местная жизнь провинции затихла, а затем и вовсе остановилась. "От запаха корицы обезлюдело королевство" - ибо все больше и больше мужчин и женщин стало искать быстрого обогащения во вновь открытых странах. Зерна стало меньше, и оно подорожало. Страну охватил голод, и бедняки в своих лачугах массами умирали, хотя рядом были склады, наполненные всеми богатствами Индии. Как всегда бывает, за голодом последовала чума, и двор Мануэла, убегая от заразы, переезжал из города в город - из Монтемора в Эвору, из Эворы в Шамушку. Хронисты по большей части не касаются этих неприглядных фактов, ибо они были поглощены лишь описанием придворной жизни; на страдания и нужды населения обращалось очень мало внимания. О пышности и блеске королей и дворов, рыцарей и дам говорят все письменные источники. О народе не говорится ничего или почти ничего.

В своем "Очерке о Тите Ливии" Тэн* попытался определить, как должен относиться биограф к описываемому им человеку. Его слова можно применить и при суждении о Васко да Гаме:

* (Ипполит Тэн (1828-1893) - французский буржуазный искусствовед, критик и реакционный историк. - Прим. ред.)

"Историк не думает о том, чтобы хвалить или порицать. Он не стремится также и к тому, чтобы призвать своих читателей к добродетели или к тому, чтобы научить их политике. В его цель не входит возбуждать ненависть или любовь, укреплять дух или мужество. Его единственный долг и желание - это устранить расстояние во времени, поставить своих читателей лицом к лицу со своим предметом".

Те немногие и скудные заметки о личности Гамы, которые можно найти в современных ему хрониках, свидетельствуют, что он не был, по всей вероятности, привлекательным человеком и обладал не слишком приятным характером. В нем мы не находим теплоты, не находим черт, которые могли бы сделать его дорогим для тех, кто его окружал, мы не видим у него любви к природе, черт мечтателя или энтузиаста. Его великое плавание не являлось результатом непреодолимого внутреннего стремления, как это было с Колумбом. Он сделал свое открытие, выполняя задачу, поставленную перед ним королем. Для того чтобы осуществить эту задачу, он применил таланты, которыми обладал: искусство моряка и руководителя; он безжалостно уничтожал всех, кто стоял на его пути, и проявил холодный, жестокий, не знающий пощады религиозный фанатизм, свойственный его стране и его времени.

Изучение жизни Гамы заставляет, к сожалению, прийти к выводу, что в его характере было очень мало гуманных черт, если они вообще у него имелись. Мы абсолютно ничего не знаем о его семейной жизни. Из хроник видно, что он любил своего брата Паулу, но вместе со смертью этого брата на Азорских островах в психологическом портрете Гамы для нас исчезает последняя светлая черта, говорящая о каком-либо чувстве. Он внушал больше страха, чем любви, и это его свойство заслонило в глазах писавших о нем современников все остальные - если они были.

Жадность Гамы и его стремление к деньгам и почестям очевидны. Не что иное, как чрезмерная жадность к золоту и стремление к высоким должностям изгоняли, по-видимому, в его век более тонкие и более благородные чувства. Во всех документах и рассказах о его отношениях с королем Мануэлом проглядывает черствость и эгоистическая заинтересованность. Мы можем добавить следующее: наше двадцатое столетие показало, что эти темные черты Гамы и темные стороны его века попрежнему существуют и у нас, они лишь чуть-чуть более скрыты - человеку нужно пройти еще очень и очень много, прежде чем он сможет назвать себя действительно цивилизованным*.

* (Автор иногда причины тех или иных поступков описываемых им героев пытается объяснить лишь характером последних, не понимая того, что и сами характеры героев, если они типичны для своего века, и их поступки имеют социально-исторические корни. - Прим. ред.)

предыдущая главасодержаниеследующая глава



При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:

'GeoMan.ru: Библиотека по географии'