GeoMan.ru: Библиотека по географии








предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава III. Парá

Религиозные праздники. - Игрунковые обезьяны. - Змеи. - Насекомые


Прежде чем окончить рассказ о Пара, где я прожил, как уже говорилось, в общей сложности 18 месяцев, необходимо более подробно остановиться на некоторых вопросах, связанных с обычаями народа и естественной историей окрестностей. О торговле и улучшениях в Пара к 1859 г. я расскажу в конце книги.

В первые недели нашего пребывания происходили многие из тех религиозных празднеств, которые отнимают столько времени и занимают столько места в сознании народа. Во время этих великолепных торжеств к пышной службе в церквах присоединяются еще искусно организованные уличные процессии, сопровождаемые тысячными толпами народа, военные парады, грохот фейерверка и медные звуки военной музыки. Те, кто наблюдал подобные церемонии на юге Европы, не найдут, пожалуй, ничего замечательного в этих представлениях, если не считать того, что развертываются они среди великолепия тропической природы. Но для меня они были полны новизны и особенно интересны, так как в них проявлялось многое из того, что свойственно народным нравам. Празднества отмечали годовщину либо каких-нибудь деяний святых, либо важных событий из жизни Христа. Со времени провозглашения независимости сюда прибавляются еще многие праздничные дни, связанные с событиями бразильской национальной истории, но и эти праздники носят полурелигиозный характер. К 1852 г. праздников оказалось так много и они стали такой помехой торговле и промышленности, что бразильское правительство вынуждено было сократить их, заручившись необходимым разрешением из Рима на отмену некоторых менее важных. Из тех праздников, которые сохранились, многие потеряли свое значение с появлением железных дорог и пароходов и с ростом склонности народа к коммерческой деятельности; однако во время нашего прибытия они отмечались со всем великолепием. Устраивались они следующим образом. Главный распорядитель - жуúс - ежегодно выбирался для каждого праздника по жребию на собрании прихода, и ему вручались специальные предметы для того праздника, которым он должен был руководить: статуя святого, знамена, серебряные короны и т. п. Затем он поручал нескольким своим помощникам обойти приход и собрать даяния на покрытие расходов. Считалось, что чем больше денег истрачено на восковые свечи, фейерверк, музыку и пиршества, тем больше чести для святого. Если жуис был богат, он редко высылал сборщиков даяний, а устраивал все торжество за собственный счет; расходы достигали иногда нескольких тысяч фунтов. Каждый праздник продолжался девять дней (новéна), и во многих случаях каждый вечер народу показывали что-нибудь новое. В маленьких городках устраивались балы в течение двух-трех вечеров во время новены, а в последний день - большой обед. Священникам, разумеется, платят очень щедро, особенно за проповедь в день святого, т. е. в последний день празднества: произнесение проповеди в Бразилии не входит в круг обязанностей священника.

Между аксессуарами этих праздников в городах и селениях внутри страны и в главном городе провинции существует большая разница; но, так или иначе, пока длится праздник, почти вся работа стоит, и это оказывает дурное влияние на нравственность народа. Вскоре начинаешь понимать, что для жителей Пара религия - скорее развлечение, чем серьезное дело. Представления большинства явно не идут дальше веры в то, что в каждом отдельном случае все торжества совершаются в честь той деревянной статуи святого, которая покоится в церковной раке. Необразованные португальские иммигранты имели, как мне казалось, очень искаженные понятия о религии. Я часто путешествовал в обществе этих блистательных представителей европейского просвещения. Они возят с собой повсюду в сундучке маленькую статуэтку какого-нибудь любимого святого, и, когда начинается буря или появляется другая опасность, они прежде всего бросаются в каюту, вытаскивают статуэтку и прижимают к губам, испуская мольбы о защите. Негры и мулаты в этом отношении сходны с простыми португальцами, но они, мне кажется, благочестивее; беседуя с ними, я всегда замечал, что в религиозных воззрениях они разумнее, чем португальцы низших классов. Что касается индейцев, то, за исключением более цивилизованных семейств, живущих близ больших городов, они вообще не обнаруживают никакого религиозного чувства. У них есть свой покровитель - святой Томе, и они неуклонно празднуют его день, так как им нравится соблюдать все формальности; впрочем, пиршество они считают не менее важным, чем церковные обряды. На некоторых праздниках большую роль играют маскарадные костюмы, и здесь индейцы предстают во всем блеске. Они превосходно изображают диких животных, наряжаются под Кайпóра и других сказочных леших и очень искусно разыгрывают их роль. Когда приходит праздник святого Томе, каждый хозяин, у которого работают индейцы, знает, что работники его перепьются. Индеец, обычно слишком робкий, чтобы прямо попросить кашáсу (ром), тогда смелеет: он просит сразу фрáску (две с половиной бутылки) и, если спросить его, скажет, что собрался напиться в честь святого Томе.

В самом городе Пара провинциальное правительство способствует увеличению пышности религиозных праздников. В центре уличных процессий добровольцы из почтенных домовладельцев несут на плечах статуи главного святого и нескольких второстепенных из той же церкви; иногда вы увидите, как под такой ношей склоняется ваш сосед, бакалейщик или плотник. Перед статуями шествуют священник с причтом в расшитых одеяниях и под сенью роскошных зонтов - украшение здесь отнюдь не бесполезное, поскольку под лучами солнца очень жарко. По обе стороны это длинной процессии шагают горожане в малиновых шелковых мантиях, и каждый держит в руке большую горящую восковую свечу. Затем идут один или два пехотных полка с оркестром, а после всех - толпа; цветные чисто одеты и держатся с достоинством. Женщины неизменно выступают во всем своем блеске; их роскошные черные волосы украшены жасмином, белыми орхидеями и другими тропическими цветами. Они разодеты в свое обычное праздничное платье - газовые сорочки и черные шелковые юбки; шею их украшают низки золотых бус - если бусы носят невольницы, то это собственность их владелиц, которым нравится таким образом выставлять напоказ свое богатство.

Ночью, когда празднества продолжаются на заросших травой площадях вокруг пригородных церквей, есть от чего прийти в восторг. В это время можно увидеть в лучшем свете многое из того, что характерно для страны и жизни ее обитателей. Нарядная белая церковь ярко освещена, и из открытых окон и дверей ее разносится музыка, не отличающаяся особой торжественностью. По пути к церковным дверям выстраиваются молодые ярко разодетые негритянки, которые продают с лотков ликеры, конфеты и сигареты. В некотором отдалении слышен стук костей в стаканчиках и рулетки с игорных столов, расположенных на открытом воздухе. Когда праздник приходится на лунные ночи, картина в целом производит сильное впечатление на новичка. Вокруг площади растут группы высоких пальм, а за ней, над освещенными домами, близ пригородных аллей, виднеются густые манговые рощи, откуда доносится несмолкающий звонкий гул насекомых. Мягкий лунный свет тропиков сообщает всему окружающему какую-то дивную прелесть. Жители в лучших своих нарядах выходят на улицы. Люди высшего класса, выйдя насладиться прекрасным вечером и общим весельем, усаживаются на стульях у дверей домов своих друзей. Буйного разгула нет, но повсюду чувствуется спокойное веселье; люди всех сословий и всех цветов кожи сохраняют мягкую вежливость. Я видел, как роскошно разодетый полковник из президентского дворца подошел к мулату и вежливо попросил у него разрешения прикурить. По окончании службы начинают звонить церковные колокола, вверх взмывает ливень ракет, принимаются играть оркестры, и группы цветных в палатках открывают свои танцы. Около 10 часов играют бразильский национальный гимн, и все тихо и чинно расходятся по домам.

Прелестно проходил праздник тела Христова. Огромная зеленая Тринидадская площадь была со всех сторон освещена кострами. На одном конце ее воздвигли красивый шатер, вертикальными опорами которому служили настоящие веерные пальмы Mauritia flexuosa, целиком доставленные из леса и высаженные здесь в землю. Палатка была освещена цветными лампами и обтянута изнутри красной и белой тканью. В ней сидели дамы; не все они были чистокровной кавказской расы, но по красоте и нарядам являли лучший образчик параанского общества.

Самый грандиозный изо всех праздников устраивается в честь Назаретской божьей матери; мне кажется, что праздник этот - местная особенность Пара. Как я уже говорил, он приходится на вторую лунную четверть, примерно в середине сухого сезона, т. е. в октябре или ноябре, и длится, как и остальные, девять дней. В первый день устраивается очень большая процессия, которая начинается у собора, куда за несколько дней до того переносится статуя святой, а заканчивается у капеллы, или, как ее называют, кельи, святой в Назарете, дальше чем за две мили. При этом событии присутствует все население. В процессии принимают участие и линейные войска, и национальная гвардия, каждый батальон сопровождается своим оркестром. К шествию присоединяются также гражданские власти с президентом во главе и видные горожане, в том числе и многие иностранные резиденты. Вслед за святой офицеры или матросы бразильского флота несут на плечах шлюпку с потерпевшего крушение португальского судна, тут же несут и другие символы чудес, приписываемых божьей матери. Процессия пускается в путь вскоре после того, как начинает спадать зной, т. е. около половины пятого дня. Тот момент, когда статую водружают в капелле, считается началом праздника, и в селении каждый вечер появляются любители развлечений; увеселительной части программы предшествует, разумеется, служба в капелле. Тогда окрестность приобретает вид ярмарки, правда без шуток и забав, но зато и без того шума и грубости, которыми отличаются подобные праздники в Англии. Выделяют большие помещения для панорам и других выставок, и народ бесплатно пускают туда. Каждый вечер устраивают большие фейерверки; все происходит по заранее объявленной программе празднества.

Самое сильное впечатление произвели на меня обряды, соблюдаемые во время великого поста; некоторые церемонии были превосходно организованы. Люди - как исполнители, так и зрители - ведут себя в этих случаях более чинно, праздношатающихся здесь не встретишь. В церквах или на улицах разыгрываются представления, изображающие последние события из жизни Христа и напоминающие старинные миракли, или мистерии. За несколько дней до страстной пятницы, ночью, устраивается факельное шествие от одной церкви к другой: несут большую деревянную статую Христа, согнувшегося под тяжестью креста. В процессии принимают участие видные члены правительства, все шествие медленно движется под приглушенный барабанный бой. Через несколько дней устраивается двойная процессия. В одном направлении несут статую святой Марии, а в другом, навстречу, - Спасителя. Обе статуи встречаются посредине одной из самых красивых церквей, куда заранее набивается толпа, жаждущая присутствовать при волнующей встрече матери и сына за несколько дней до распятия. Статуи сводят лицом к лицу посредине церкви, толпа падает ниц, и с кафедры произносится трогательная проповедь. Зрелище это, как и многие другие, устраиваемые в течение последующих дней, чрезвычайно театрально и рассчитано на то, чтобы возбуждать в народе религиозные чувства, что и удается, хотя, пожалуй, лишь на время. В страстную пятницу колокола не звонят, всякая музыка запрещена, а часы днем и ночью возвещаются унылым стуком деревянных трещоток, которыми вертят негры, расставленные около разных церквей. В каждой церкви произносят проповедь. Посреди проповеди с кафедры внезапно разворачивается свиток, на котором крупным планом изображен истекающий кровью Христос. Появление картины сопровождается громкими стонами, которые издают укрытые в ризнице люди, специально нанятые для этой цели. Священник приходит в сильное возбуждение, и из глаз его действительно текут слезы. Однажды в такой день я протиснулся в толпу и наблюдал за действием зрелища на публику. Старые португальцы и бразильянки были, по-видимому, очень растроганы: они рыдали, колотили себя в грудь, читали молитвы, перебирая четки. Негры держали себя вполне пристойно, но их, видимо, больше интересовало великолепие, позолота, наряды и вообще внешняя сторона. Молодые бразильцы смеялись. Было тут и несколько коренных жителей страны, они холодно смотрели вокруг. Один старый индеец, стоявший подле меня, сказал с насмешкой после проповеди: "Все это очень хорошо; но без этого и того лучше" (Está todo bom; melhor nao pude ser).

Негры в Пара очень благочестивы. Они мало-помалу выстроили недурную церковь, как мне говорили, собственными силами, без посторонней помощи. Она носит название Nossa Senhora do Rosario, т. е. Розарийской божьей матери. В первые недели нашего пребывания в Пара я часто наблюдал, как поздно ночью негры и негритянки пели хором, двигаясь колонной по улицам. Каждый нес на голове строительные материалы - камни, кирпичи, известку или доски. Я узнал, что то были по преимуществу невольники, которые после тяжкого трудового дня вносили свою лепту в постройку церкви. Все материалы негры приобретали на собственные сбережения. Изнутри церковь была отделана год спустя; я думаю, что она украшена не менее роскошно, чем другие церкви, построенные на куда более крупные средства старыми религиозными орденами больше века назад. Негры ежегодно устраивают пышный праздник в честь Nossa Senhora do Rosario.

Добавлю теперь еще несколько заметок по естественной истории, и мы покончим на время с Пара и его окрестностями.

Я уже упоминал о том, что в ближайшей окрестности Пара обезьяны попадались редко. В лесу около города я встретил только три вида; это пугливые животные, избегающие окрестностей городов, где жители жестоко их преследуют, убивают и едят. Более или менее часто я видел только один вид - маленькую Midas ursulus, из семейства игрунковых, которое характерно для тропической Америки и многими существенными чертами строения и повадками отличается от остальных обезьян. Игрунки малы ростом, а своей манерой карабкаться больше похожи на белок, чем на настоящих обезьян. Когти у них, за исключением заднего большого пальца, длинные и изогнутые, как у белок, а большие пальцы на передних конечностях, или руках, не противопоставляются остальным пальцам. Я никоим образом не хочу сказать, что они состоят в близком родстве с белками, которые относятся к грызунам, низшему отряду млекопитающих: сходство их с белками только поверхностное. В каждой челюсти у них на два коренных зуба меньше, чем у Cebidae, другого семейства американских обезьян; впрочем, игрунки сходны с ними боковым расположением ноздрей - чертой, отличающей и тех и других от всех обезьян Старого света. Туловище игрунок, длинное и стройное, одето мягкой шерстью. Хвост, который почти вдвое дли нее туловища, не цепкий. Задние конечности гораздо крупнее передних. Midas ursulus никогда не встречаются большими стаями: самое большее увидишь вместе трех или четырех обезьян. Их, по-видимому, меньше пугает соседство человека, чем каких бы то ни было других обезьян. Иногда я встречал их в лесах, прилегающих к пригородным улицам, а однажды заметил двух обезьянок в зарослях за домом английского консула в Назарете. Способом передвижения по толстым сучьям высоких деревьев они похожи на белок; они не взбираются по тонким веткам и не совершают удивительных прыжков, как Cebidae, у которых цепкие хвосты и гибкие кисти хорошо приспособлены для такого головокружительного передвижения. Midas лазает только по большим сучьям и стволам деревьев; большую помощь животному оказывают длинные когти, позволяющие цепляться за кору, и нередко можно видеть, как игрунки быстро пробираются вокруг отвесных цилиндрических стволов. Это быстрые, неугомонные, пугливые созданьица, и к тому же пресмешные: когда под деревьями, по которым бегает стая, проходит человек, они всегда останавливаются на несколько мгновений, чтобы разглядеть незваного гостя. В Пара в домах жителей нередко можно увидеть ручных Midas ursulus. Взрослая обезьяна имеет около 8 дюймов в длину, не считая хвоста, достигающего 15 дюймов. Мех у игрунок густой и черного цвета, за исключением красновато-бурой полоски ниже середины спинки. Только что пойманные или содержащиеся на привязи обезьянки очень пугливы и раздражительны. Когда пытаешься задобрить такую игрунку, она не подходит, а старается держаться поодаль. Она всегда словно чем-то недовольна и издает щебечущий жалобный звук; темные, зоркие глаза ее, выражающие недоверие, следят за всяким движением, происходящим поблизости. Однако если с игрункой хорошо обращаться, как то и бывает обыкновенно в домах туземцев, она становится совсем ручной и бесцеремонной. Я видел однажды, как одна обезьянка, игривая, как котенок, бегала по дому за негритятами, которые без конца ласкали ее. С незнакомыми людьми она вела себя несколько иначе, и ей, по-видимому, не нравилось, когда посторонний садился в гамак, подвешенный в комнате: подпрыгивая, она пыталась укусить человека и вообще всячески досаждала ему. Питаются игрунки обычно сладкими плодами, например бананами, но любят также насекомых, особенно мягкотелых пауков и кузнечиков, которых энергично ловят при всяком удобном случае. Выражение мордочки у этих обезьянок смышленное и приятное, что объясняется отчасти открытым лицевым углом, составляющим 60°; быстрые движения головы и та манера, с которой они склоняют голову набок, когда возбуждено их любопытство, придают их физиономии какую-то лукавость.

На Верхней Амазонке я видел однажды ручной экземпляр Midas leoninus - вида, описанного впервые Гумбольдтом; обезьяна эта была еще игривее и смышленнее, чем только что описанная. Это редкое и красивое животное имеет всего 7 дюймов в длину, не считая хвоста. Название leoninus она получила за длинную коричневую гриву, которая свешивается с шеи и делает зверька очень похожим на крошечного льва. В доме, где ее держали, игрунка обращалась со всеми запросто; особенное удовольствие ей доставляло, по-видимому, карабкаться на всякого, кто входил в дом. Как только я вошел, она побежала по комнате прямо к креслу, на которое я сел, и полезла ко мне на плечо; забравшись туда, она заглянула мне в лицо, оскалив зубки, и залопотала, как будто желая сказать: "Ну, как поживаешь?" Она выказывала больше привязанности к своему хозяину, нежели к посторонним, и в течение часа раз десять взбиралась к нему на голову, неизменно делая вид, будто ищет там известных маленьких животных. Изидор Жоффруа-Сент-Илэр рассказывает, что один вид этого рода различает предметы, изображенные на рисунке. Г-н Одуэн показал этой обезьяне картинки кошки и осы, и она пришла в ужас, а при виде изображения кузнечика или жука бросилась на картинку, как будто хотела схватить нарисованных там животных.

Хотя в диком состоянии обезьяны близ Пара теперь встречаются редко, в городе можно увидеть большое количество полуодомашненных обезьян. Бразильцы любят ручных животных. Впрочем, неизвестно, чтобы обезьяны в этой стране размножались в неволе. Разгуливая по улицам Пара, я за короткое время насчитал 13 различных видов - у дверей и в окнах домов или в челнах туземцев. Два из этих видов я не встречал впоследствии нигде в других местах страны. Один был известный Hapale jacchus, маленькое существо, похожее на котенка, с черными и серыми полосками по всему туловищу и хвосту и с бахромой длинной белой шерсти вокруг ушей. Эту обезьянку, пойманную на острове Маражо, я увидел на плече девочки- мулатки, которая шла по улице. Другой вид, из рода Cebus, отличался большой головой. У него был красновато-бурый мех, более светлый на лице, но торчавший темным пучком надо лбом.

Во влажный сезон в окрестностях Пара часто попадаются змеи. Однажды утром в апреле 1849 г., после того как ночью шел проливной дождь, ко мне постучался фонарщик, совершавший свой утренний обход: он позвал меня посмотреть удава, которого убил только что на руа [улице] Сант-Антониу, неподалеку от моего дома. Он разрезал змею почти надвое большим ножом, когда она ползла по песчаной улице. Иногда туземные охотники ловят удавов живыми в лесу около города. Мы купили одного пойманного таким образом удава и некоторое время держали в большом ящике под нашей верандой. Однако это не самая крупная и не самая страшная змея из тех, что водятся в Амазонском крае. В этом отношении она много уступает отвратительному сукуружý, или водяному удаву (Eunectes murinus), который иногда нападает на человека, но о нем я расскажу в одной из последующих глав.

Нередко случалось, что, когда я пробирался через заросли, с ветвей прямо к моим ногам падала змея. Однажды я на несколько мгновений совершенно запутался в кольцах одной поразительно тонкой змеи, имевшей 6-7 футов в длину, но не более полудюйма в поперечнике в самой широкой части. Это был вид Dryophis. Встречавшиеся мне змеи были по большей части безвредны. Впрочем, однажды я наступил на хвост молодой змеи очень ядовитого вида - жарараки (Craspedocephalus atrox). Она повернулась ко мне и укусила мои штаны, но молодой индеец, который шел за мной, ловко рассек ее ножом, прежде чем она успела высвободиться. В известные периоды года змей очень много, и меня нередко поражало то обстоятельство, что несчастные случаи происходят не так уж часто.

Среди наиболее интересных из встречающихся здесь змей следует назвать Amphisbaena, род, близкий к европейским веретеницам*. Некоторые виды его водятся в Пара. Те, которых мне приносили, обычно имели немногим больше фута в длину. Змеи эти цилиндрической формы, у них, строго говоря, нет шеи; тупой хвост, около дюйма длиной, имеет такую же форму, как голова. Эта своеобразная форма да еще способность ползать назад не хуже, чем вперед, дали повод к россказням о том, будто у них две головы, по одной с каждого конца. Движутся эти змеи чрезвычайно вяло; они покрыты чешуей из маленьких, как будто вставных пластинок, расположенных кольцами вокруг тела. Глаза у них до того малы, что едва видны. Живут они обычно в подземных помещениях муравьев сауб, выходя из своих жилищ лишь изредка по ночам. Туземцы называют Amphisbaena "mai das saübas", т. e. "матерью сауб", и считают ее ядовитой, хотя она совершенно безвредна. Эта змея - одно из тех многочисленных своеобразных животных, которые стали персонажами туземных мифов. Туземцы рассказывают, что муравьи относятся к змее с большой любовью и что, если ее вытащить из муравейника, саубы уходят с этого места. Однажды я извлек один совсем целый экземпляр из тела молодой жарараки ядовитого вида, о котором уже упоминал; тело ее до того раздулось от такого содержимого, что кожа над Amphisbaena растянулась тонкой пленкой. К сожалению, мне не удалось выяснить, каковы в точности взаимоотношения между этими любопытными змеями и муравьями-саубами. Я полагаю, однако, что змеи поедают саубу, поскольку один раз нашел в желудке одной из них остатки муравьев. Движения Amphisbaena совершенно своеобразны; нераздвигающимися челюстями, маленькими глазками и странной чешуйчатой кожей они тоже отличаются от прочих змей. Эти особенности имеют, по-видимому, какую-то связь с их обитанием в подземных жилищах муравьев. В настоящее время натуралисты твердо установили, что те жесткокрылые насекомые, которые обитают только в муравейниках, относятся к числу самых аномальных форм, и любопытно, что аномальную форму змей мы тоже находим в сообществе муравьев.

* (Как и веретенницы, амфисбены не змеи, а ящерицы. Змеевидное, или, вернее, червеобразное, тело амфисбен и утрата ими ног - приспособления к рытью в земле.)

Окрестности Пара богаты насекомыми. Я говорю не о числе особей: если не считать муравьев и термитов, то оно, пожалуй, меньше, чем в умеренных широтах в солнечные дни; но число видов очень велико. Чтобы дать понятие о разнообразии дневных бабочек, замечу, что, прогуливаясь по городу, можно за какой-нибудь час встретить около 700 видов этих насекомых; между тем общее число видов, встречающихся на Британских островах, не превышает 66, а во всей Европе водится всего 321 вид. Некоторые самые яркие виды, например парусники Papilio polycaon, Thoas, Torquatus и другие, летают по улицам и садам; иногда они залетают в открытые окна, привлекаемые цветами в комнатах. Те виды Papilio, которые всего характернее для этой страны и так бросаются в глаза своей бархатисточерной, зеленой и розовой окраской, виды, которые Линней, создавая свою стройную систематику и нарекая различные формы именами героев греческой мифологии, назвал Trojans, никогда не покидают лесной тени. Великолепные Morpho синестального цвета, у которых размах крыльев достигает иногда 7 дюймов, попадаются обычно только на тенистых аллеях в лесу. Изредка они вылетают на солнечный свет. Когда мы в первый раз пошли посмотреть нашу новую квартиру в Назарете, то видели, как, взмахивая, точно птица, своими огромными крыльями, пролетела мимо веранды Morpho menelaus - бабочка одного из самых красивых видов. Однако и этот вид, как он ни восхитителен, не столь ярок, как его сородич Morpho rhetentor, крылья у которого с верхней стороны совершенно ослепительны. М. rhetentor обыкновенно предпочитает широкие солнечные дороги в лесу и летает так высоко, что поймать его почти невозможно: он очень редко опускается к земле ближе, чем футов на 20. Проносясь мимо, он изредка взмахивает крыльями, и тогда синяя поверхность крыльев вспыхивает на солнце так ярко, что ее видно за четверть мили. Здесь есть еще один вид этого рода - Morpho uraneis шелковисто-белого цвета, и поймать его точно так же трудно; шелковистым блеском отличается только самец, самка же окрашена в бледнолиловый цвет. Бабочки в лесах всего многочисленнее и разнообразнее в разгар сухого сезона, особенно если дождь идет с промежутками в несколько дней. Тогда можно поймать бесчисленное множество своеобразных и редких видов, совершенно различных по привычкам, характеру полета, краскам и их сочетанию: одни желтые, другие ярко-красные, зеленые, пурпурные и синие, многие окаймлены полосками или усеяны пятнышками с металлическим - серебряным или золотым - блеском. У некоторых крылья прозрачны, как стекло; из бабочек с прозрачными крыльями особенно красива Hetaira esmeralda. На крыльях у нее есть непрозрачное место, окрашенное в фиолетово-розовый цвет; когда насекомое это пролетает над опавшими листьями в сумрачных чащах, где только и встречается, видишь одно только яркое пятно, и кажется, будто это летит лепесток, сорвавшийся с цветка.

Amphisbaena
Amphisbaena

Пчелы и осы близ Пара не особенно многочисленны, и потому я расскажу об их привычках в одной из следующих глав. Многие виды My gale - тех чудовищных волосатых пауков размером с полфута, которые привлекают столько внимания в музеях, - встречаются в Назарете в песчаных местах. Разные виды их имеют совершенно различные привычки. Одни сооружают среди черепиц или тростникового настила крыш логова из плотной пряжи, сильно напоминающей по выделке тонкий муслин; этих пауков часто можно увидеть ползающими по стенам комнат. Другие пауки строят подобные же гнезда на деревьях; известно, что они нападают на птиц. Один здоровенный паук, Mygale blondii, прорывает в земле широкую наклонную галерею около 2 футов длиной, стенки которой он умело выкладывает шелком. По своим привычкам это ночное животное. Перед самым восходом солнца можно видеть, как он стоит на страже у выхода из своего туннеля и мгновенно исчезает, заслышав тяжелую поступь около своего укрытия. Весьма замечательно большое число пауков, раскрашенных в яркие Цвета. Некоторые из них сидели свернувшись у основания черешков листьев: напоминая цветочные почки, они тем самым вводили в заблуждение насекомых, служивших им добычей. Самым необыкновенным на вид был паук одного из видов Acrosoma, у которого из кончика брюшка выступали две изогнутые бронзового цвета иглы длиной в полтора дюйма. Он прядет большую паутину, и диковинные придатки, по-видимому, не мешают ему в этом деле; но, для чего он ими пользуется, я так и не смог догадаться.

Acrosoma arquatum
Acrosoma arquatum

Жесткокрылых, или жуков, на первый взгляд, как будто очень мало. Эта видимая скудость отмечается и в других экваториальных странах и является, вероятно, следствием палящего солнечного зноя, не позволяющего жукам жить на открытых местах, где они столь заметны в Европе. Они водятся только в тенистых местах, и если терпеливо искать их там, то можно найти много сот видов различных семейств. Напрасно было бы искать Geodephaga, или хищных жуков, под камнями или где-нибудь на открытых, солнечных местах. Наземных форм этого интересного семейства, которыми изобилуют Англия и другие страны умеренного климата, в окрестностях Пара мало: я встретил там всего четыре-пять видов; зато чисто древесные виды были довольно многочисленны. В северных широтах наблюдается обратное: подавляющее большинство видов и родов исключительно наземные. Древесные формы отличаются строением ног, которые снабжены широкими пористыми лапками и зазубренными когтями, позволяющими им карабкаться по веткам и листьям и цепляться за них. Поразительную скудость наземных жуков следует, несомненно, приписать многочисленности муравьев и термитов, населяющих каждую пядь поверхности земли во всех тенистых местах и уничтожающих, по всей вероятности, личинок жесткокрылых. Кроме того, эти деятельные существа выполняют те же функции, что и жесткокрылые, и, таким образом, необходимость в существовании последних отпадает. Относительно большое число лазящих форм среди хищных жуков - факт интересный, поскольку это еще один пример того, что животные формы в экваториальных областях Америки обладают склонностью приобретать черты, характерные для древесного образа жизни,- обстоятельство, указывающее на процесс медленного приспособления фауны к одетой лесами стране, процесс, продолжавшийся в течение всего гигантского геологического времени.


предыдущая главасодержаниеследующая глава



При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:

'GeoMan.ru: Библиотека по географии'