Глава пятая. Наикокосовейший из всех кокосовых островов

26 января

Именно так переводится на русский язык название острова Ниуафооу, входящего в состав королевства Тонга, острова, к которому сейчас направляемся. Не на всех картах можно найти Ниуафооу, поэтому для тех, кто вздумает отправиться в самостоятельное плавание до Ниуафооу, сообщу его координаты: 15 градусов 36 минут южной широты, 175 градусов 38 минут восточной долготы. А кто не очень хорошо разбирается в градусах и минутах, пусть ищет его примерно в двухстах километрах к северу от крайнего из островов группы Вавау.

А вообще, если поискать на карте юго-западной части Тихого океана, то можно легко обнаружить королевство Тонга, состоящее из трех групп островов - Тонга-тапу, Хаапай, Вавау и нескольких других, разбросанных на значительном расстоянии от трех упомянутых групп. В число этих других и входит Ниуафооу.

Откровенно говоря, в этих названиях запутаться очень просто. Особенно если вы вздумаете выяснять, как же называется тот или иной остров у местных жителей. Возьмем, к примеру, Ниуафооу. Тонганцы часто называют его просто "Ниуа". Но есть в этом районе остров Ниуэ, никакого отношения к королевству Тонга не имеющий. А еще есть остров Ниуатопутапу, который тонганцы тоже называют "Ниуа". Покупает, скажем, пассажир билет до Ниуэ, а его доставляют на остров Ниуатопутапу! Хорошо, что штурманы на "Каллисто" ведут наше судно, пользуясь официальными картами, а каково было древним мореплавателям, полагавшимся на сведения, сообщенные им местными жителями!

Ниуафооу - островок небольшой, довольно необычный по форме. Представьте себе бублик, диаметром десять километров и толщиной примерно два километра. Дырка бублика заполнена пресным озером Ваи-Лахи, на ровной глади которого лежат два островка, и на одном из них, в свою очередь, находится небольшое озеро.

Возник Ниуафооу на вершине гигантского вулкана, поднявшегося с двухкилометровой глубины Тихого океана. За последнее столетие вулкан трижды просыпался и буйствовал. Последнее мощное извержение лавы наблюдалось в 1946 году, а последнее землетрясение - лет десять назад.

Несколько слов о королевстве Тонга в целом. Как в любом королевстве, на Тонга есть король - глава государства. Генеалогическое дерево династии современного короля прослеживается до десятого века нашей эры, то есть согласно вполне достоверным и подтвержденным сведениям десять веков королевству уже исполнилось.

Хода от Сувы до Ниуафооу около двух с половиной суток. Пока океан спокоен, и жизнь на "Каллисто" течет тоже размеренно, без каких-либо происшествий. В такой обстановке люди несколько расслабляются (по крайней мере, так считает судовое начальство), и чиф решил немного встряхнуть команду, напомнить ей, что мы не в доме отдыха и даже не на теплоходе с туристами, который ходит, как поезд по железнодорожной колее, от одного порта к другому. Не мешало напомнить, что "Каллисто" вынужден брести по нехоженым дорогам и ни штурманы, ни капитан не знают, какие сюрпризы ожидают их впереди. Так что расслабляться никак нельзя.

И вот перед ужином неожиданно прозвучали один за другим сигналы тревоги. Сначала пожарной, потом водяной и напоследок аммиачной. Все отдыхавшие от вахты члены экипажа бежали к своим постам, разворачивали пожарные шланги, надевали спасательные пояса, готовые в любую минуту спустить на воду все ботики, шлюпки, катера. К счастью, ничего спускать не потребовалось, рубить пожарными топорами стальные мачты не стали и прыгать в спасательных поясах за борт не собирались, так как все три тревоги были учебные.

После отбоя старпом провел тщательный разбор ошибок каждого из членов экипажа. Разбор получился лаконичный, так как, на мой взгляд, все действовали слаженно, четко и безошибочно. Что такое пожарная и водяная тревоги, я полагаю, читателям ясно. А вот об аммиачной тревоге, вероятно, мало кто слышал. Попробую коротко объяснить, что это за штука. На "Каллисто" есть холодильные установки - рефрижераторы. Их обслуживает даже специальный механик, и его должность так и называется - рефмеханик. Важная роль в холодильном хозяйстве отведена аммиаку. Если какая-то из труб, по которой течет аммиак, лопнет, то запах по судну разносится отвратный, к тому же пользы человеческому организму аммиак не приносит. "Аммиачная тревога" объявляется при утечке аммиака. Теперь вам понятно, как важно в таких случаях действовать слаженно, четко и безошибочно?

Около семи часов направился в радиорубку отдавать очередную корреспонденцию. Дежурил Валера. Он уже вытащил магнитофон, наладил его, готовясь принимать блинд. Я вошел как раз в "минуту молчания". Это просто название "минута молчания", а на самом деле не минута, а три минуты. В определенный отрезок времени дважды в час радиостанции на всех судах и кораблях, бороздящих океаны и моря земного шара, прекращают работу. В это время в эфир могут выходить только радиостанции, передающие сигналы бедствия. Так с 15 до 18 минут и от 45 до 48 минут каждого часа проходит "минута молчания". Если вам придется побывать в корабельной радиорубке, обратите внимание на циферблат часов, там два сегмента, по три минуты каждый, отмечены красной краской. Это и есть "минута молчания".

Сегодня радиограмм поступило не так уж много, и мне, как всегда, никто ничего не написал. Конечно, бывает каждый раз чуточку обидно, особенно если по рации, зачитывая список счастливчиков, на чье имя получены радиограммы, произнося фамилию "Игнатьев", добавляют: "Григорию Михайловичу". Естественно, как и везде у нас, тайна переписки на "Каллисто" охраняется законом, но иногда Павел Иванович не выдерживает и, принимая какую-нибудь радиограмму, нет-нет да и начинает ворчливо комментировать ее. Причем ворчание его добродушное, даже когда принимает депеши, адресованные одной из наших девушек, которой кто-то шлет, причем почти ежедневно, большие радиограммы... в стихах. Может быть, Чистов предпочитает прозу, а может быть, литературное качество стихов не вызывает у него восторга, но Павел Иванович, упорно выстукивая на машинке расшифрованные точки и тире, сознательно идет на нарушение законов стихосложения и печатает, так сказать, белым стихом, помещая в одну строчку телеграфного бланка две, а то и три рифмованных стихотворных строчки.

В сегодняшнем блинде в нескольких радиограммах упоминалось о тайфуне "Мариона". Значит, мой материал о тайфуне газета опубликовала.

Только успел вернуться в каюту, как вошла младший научный сотрудник Наташа Богданова, очень славная девчушка с косичками. На "Каллисто" Наташу ее коллеги-ученые называют ласково "муха-цокотуха". Богданова недавно окончила Владивостокский университет, и это ее первый рейс. Наташа пригласила меня прийти вечером на верхнюю палубу, где она будет отмечать свой день рождения. Ей исполнилось двадцать пять лет!

Все приглашенные собрались в 21.00 по судовому времени. Над нами звездное небо, воздух теплый, чуть дует легкий ветерок, волны фосфоресцируют, а посмотришь вверх - мачты уходят в темноту. На палубе звучит музыка и кружатся танцующие пары. Необычно и по-настоящему красиво.

Имениннице преподнесли подарки. Наташа работает в группе Евгения Ивановича Шорникова, и от его группы Иван Арзамасцев подарил Наташе прекрасный коралл, укрепленный на подставке из кокосового ореха.

Вчера, заглянув на кормовую палубу, видел, как Иван вместе с Сашей Нечипоренко над чем-то сосредоточенно трудился, что-то подчищал, выпиливал. Оказывается, готовили подарок для Наташи.

Очень трогательное внимание. Доктор Чарлз Ватт, также приглашенный на праздник, сказал:

- Прекрасно, разве можно сравнить подобный вечер с вечерами на туристских пароходах? Здесь же настоящий вечер из сказки.

Безусловно, воспоминания об этом дне рождения останутся у Наташи на всю жизнь.

27 января

Погода стоит хорошая. Океан необычайно спокоен, и боцман Юрий Педьков решил, что грешно было бы упускать такой момент. Все свободные от вахты матросы палубной команды получили задание: приступить к покраске. Сейчас полным ходом красят коридоры жилых помещений.

Утром Сергей Алимов повел меня в свою каюту показать добытую им у острова Багоман тридакну. Он целый месяц выдерживал раковину в каустике и снял с нее весь нарост известняка. Сейчас раковина аккуратная, матовой белизны. Сережа собирается во время отпуска отвезти ее на родину, в город Славянск, и подарить местному музею.

Зайдя на капитанский мостик, обратил внимание, что эхолот почему-то отключили. Оказывается, наш эхолот "Кальмар" способен регистрировать глубины лишь до двух тысяч метров. Сейчас же под нами значительно глубже, так что включать эхолот бесполезно. Подошел Баденков и пригласил зайти к нему в каюту. У нас уже вошло в привычку: раз или два в день Баденков готовит кофе по-турецки.

Во время сегодняшней кофейной церемонии зашел старпом Владимир Яковлевич, принес Баденкову рапорт с просьбой объявить благодарность за работу по высадке на Рауль группе членов экипажа, а также профессору Каплину и водолазу Ивану Арзамасцеву. Благодарности получили оба Сергея, Алимов и Козлов, помогавшие нам, и Виктор Прондяев. Между прочим, Баденков уже составил группу по высадке для работы на Ниуафооу. Высаживаюсь с первой группой вместе с Баденковым и Ольгой Григорьевной Гусаковой. Уже по установившейся традиции утверждена информационная группа. На этот раз в помощь Бабаеву выделили матроса Бронислава Ткачука.

Первый помощник скрупулезно следует составленным им планам. Сегодня пришлось выступить с третьей лекцией. На этот раз рассказал о работе "Правды": как делается газета, о сотрудниках, как "Правда" печатается, какие у редакции планы на этот год. Уже под конец лекции в зал вошел плотник Саша Носков. Носков человек очень исполнительный и работящий. Пока не закончит работу - с палубы не уйдет. Сегодня с утра Носков возился на корме - ремонтировал наш "лягушатник", поврежденный тайфуном. Раз Носков пришел в зал, значит, работа закончена и можно опять принимать морские ванны. Жаль только, что после купания нельзя ополоснуться пресной водой. Пресной воды на "Каллисто" мало. Пресная вода - дефицит. Вероятно, с завтрашнего дня на умывание будут давать один раз в сутки лишь по графину воды. Надежды же на пополнение запасов пресной воды на острове Ниуафооу очень слабые, если не сказать призрачные.

После ужина зашел на мостик посмотреть по карте, сколько миль осталось до Ниуафооу. Определение места судна для штурмана задача простая. Можно определиться по солнцу, можно определиться по звездам (конечно, когда солнце и звезды не закрыты облаками). Каждый штурман заполняет свою тетрадь, которая называется "Бланк астрономических вычислений по ТВА-57". "ТВА-57" - это таблица для вычисления высоты и азимута. А для непосвященного таблицы сложны и абсолютно непонятны.

При определении места судна еще используют Морской астрономический ежегодник, который издается Институтом теоретической астрономии Академии наук СССР больше полувека.

Третий штурман Валерий Петров объяснил мне, что отклонение при определении места судна допустимо примерно до трех с половиной миль. На обжитых морских дорогах отклониться на три - три с половиной мили не так уж страшно. Каждая банка, каждый риф нанесены на карту, обмерены и изучены.

Но мы же почти первопроходцы, и у наших штурманов забот хватает.

Днем с мостика ведут визуальные наблюдения, а когда стемнеет, включается радиолокационная система. Вот так и идет "Каллисто" к острову Ниуафооу. По карте видно - до острова осталось миль восемьдесят. Значит, завтра утром предстоит очередная высадка. То, что на берегу не будет оркестра, все знают наверняка. Но вот есть ли там причал - этого никому знать не дано. Вот что говорится в лоции про Ниуафооу: "Административным центром является селение Ангаха на северном берегу. У низкого скалистого мыса, являющегося северной оконечностью острова, построен небольшой причал, на котором установлен кран. В тихую погоду на причал удобно высаживаться. Против причала на берегу стоит склад с красной крышей для хранения копры, вблизи которого находится дом управляющего островом. Малые суда становятся на якорь в 185 метрах от берега против селения Алелеута".

Но "Каллисто" нельзя считать малым судном, значит, якорь придется бросить не в 185 метрах от берега, а значительно дальше. И притом сохранился ли причал - неизвестно. Впрочем, как говорится, утро вечера мудренее. Завтра все прояснится.

28 января

"Каллисто" - в дрейфе, и машины работали на холостом ходу. Примерно в миле от левого борта виднелись высокие, покрытые ярко-зелеными кокосовыми пальмами берега острова. А на капитанском мостике склонился в раздумье над картой наш кормчий Евгений Карпович Микульчик. Рядом молча стояли старпом Владимир Осинный и третий штурман Валерий Петров.

- Если лоция не врет, то высадку можно производить только здесь, у северного побережья острова.- Капитан выпрямился, взял бинокль и вышел с помощниками на палубу.

- Белые домики на берегу,- заметил старпом,- видимо, и есть селение Ангаха, а вот причала не вижу, хотя, судя по лоции, на восток от селения должен находиться причальчик с краном. Впрочем, что гадать-то, спустим "Дору" и проведем разведку.

Минут тридцать спустя корабельный ботик, прыгая по волнам, уже шел к берегу Ниуафооу.

Причала не оказалось, и волны непрерывно бились о скалистый берег, подойти к которому, не говоря уж о высадке, не представлялось никакой возможности. Несколько местных жителей, появившихся на крутом обрыве, стали показывать знаками, что попасть на остров можно, подойдя к его противоположной стороне. Вернувшись, старпом доложил обстановку. Решили попытать счастья у южного берега, и, дабы не терять времени, начальник экспедиции распорядился заодно произвести высадку первой группы.

Было два часа дня, когда мы обогнули Ниуафооу и по селектору был отдан приказ первой группе спуститься на "Дору". Баденков, Ольга Григорьевна и я перебрались по штормтрапу на ботик, и "Дора" опять пошла к берегу. Там уже собралась толпа человек тридцать, причем среди встречавших нас не было ни одной женщины. Через причал - выступавший на два десятка метров в море прямоугольник, сложенный из камней,- перекатывались волны, и от экипажа бота требовалось большое искусство, чтобы очередной массой воды нашу посудину не швырнуло на очень неприветливо торчащие камни. Видя затруднительное положение гостей и правильно оценив обстановку, прямо с причала, как были в одежде, прыгнули в воду несколько человек. Один миг, и трое из них уже перевалились через борт. Что делать? Судя по всему, на "Дору" пожаловало все местное начальство. Значит, вопросы, связанные с высадкой ученых, можно решить с ними на "Каллисто". И мы решили вернуться с гостями на судно.

- Ниу Тауфа, офицер полиции острова,- представился самый солидный из них.

- Саймон Кенете Ката,- назвал свое имя молодой, стройный парень лет двадцати, полицейский острова.

Третий, юноша атлетического сложения, с вьющимися волосами, ниспадавшими на плечи, одетый лишь в немыслимо рваные штаны до колен, не сказал, как его зовут, а только молча улыбнулся и протянул бронзовую мускулистую руку. Видимо, он не говорил по-английски, а мы, как догадываетесь, не знали ни одного слова на языке тонга.

Когда на корабле Ниу Тауфа представлял всем своих спутников, то, махнув рукой в сторону юноши, пренебрежительным тоном произнес: "А это - местный житель", давая понять, что он-то - Ниу Тауфа - стоит, в отличие от "местного жителя", на какой-то другой, более высокой ступеньке иерархической лестницы острова Ниуафооу.

Пригласили всех троих гостей в кают-компанию, собрали оперативное совещание, на котором руководство экспедиции предложило на одобрение Ниу Тауфа наш план высадки на остров.

Водолазы должны были укрепить метрах в двадцати от берега два буя, перебросить от них на остров канат, вдоль которого станет ходить пластмассовая шлюпка, которую все на судне называли "мыльница". Часть команды и научный состав, включенные в состав группы для работы на острове, будут доставляться ботиком до буйков, затем по одному станут пересаживаться в "мыльницу", и, улучив момент, когда набежавшая очередная волна поднимет "мыльницу" на гребень, стоящие на берегу местные жители потащат за трос скорлупку вместе с сидящим в ней пассажиром. Таким же образом на берег переправят весь багаж.

Мы думали, что Ниу Тауфа главный начальник острова, но, оказывается, на Ниуафооу штатное расписание было раздуто в соответствии с океанскими масштабами и выработанный план требовалось согласовать с самым большим начальником. Он, и только он, мог разрешить и установку буйков и выделить на подмогу местных жителей. Поэтому первую группу в составе Баденкова, Гусаковой и меня решили высаживать без помощи "мыльницы". Конечно, операция "Дора" - причал" содержала определенный элемент авантюризма, но что поделаешь.

Как и следовало ожидать, все обошлось как нельзя удачно. На берегу нас встретил сам главный администратор острова. Он сразу же сказал нам: "Называйте меня просто Джек". Ему, оказывается, еще неделю назад сообщили по радио о нашем предстоящем прибытии и просили оказывать всяческое содействие. Джек заверил Баденкова, что для выполнения программы научных исследований он выделит людей, которым поручит доставку в лагерь воды и топлива, обеспечит ученых транспортом (на Ниуафооу есть три небольших трактора и один грузовик) и безусловно завтра утром пришлет самых ловких и сильных парней для переброски людей и грузов с "Каллисто".

- Советую вам,- сказал Джек,- высадку начать примерно часов в девять утра. Лагерь можете разбить вот здесь, на территории, принадлежащей сельскохозяйственному департаменту Тонга на нашем острове.

Я обратил внимание на обгорелый остов какого-то здания метрах в двадцати от берега.

- Это,- пояснил Джек,- все, что осталось от церкви. Тридцать лет назад рядом с ней прополз поток лавы во время последнего извержения. Церковь сгорела. Всех жителей острова эвакуировали тогда, и вернулись они в свои родные места лишь около десяти лет назад. Так что очень многие жители провели большую часть своей жизни не на острове. Но они все вернулись домой, считая, что прекраснее жизни, чем на Ниуафооу, не существует.

Джек поинтересовался, сколько времени мы пробудем на острове.

- У нас,- ответил Баденков,- по программе лишь четыре дня работы. Так что придется трудиться и в субботу, и в воскресенье.

Джек почему-то смутился и переспросил:

- Вы предполагаете работать в субботу и в воскресенье?

- Да,- подтвердил Юрий Петрович.

- Но это невозможно! - воскликнул администратор.- По обычаям королевства Тонга, в субботу и в воскресенье всем, кто находится на островах, заниматься какой бы то ни было работой запрещено. И исключение может быть сделано только с разрешения самого короля, а он, как вы знаете, находится в столице королевства в городе Нукуалофа на острове Тонгатапу.

- Может быть, не стоит беспокоить его величество,- заметил Баденков,- а попросить разрешение у премьер-министра?

- Премьер-министр, его высочество принц Фатафехи Туипелехаке, все равно передаст вопрос на рассмотрение его величеству.

- А может быть,- сказал я,- не станем утруждать премьер-министра, пошлем сегодня радиограмму министру иностранных дел? Кажется, наше Министерство иностранных дел связывалось непосредственно с вашим министерством иностранных дел, обговаривая программу работ " Каллисто"?

- Министр иностранных дел, его высочество принц Фатафехи Туипелехаке непременно согласует свое решение с его величеством,- ответил Джек.

- Но так как цель нашего визита,- деликатно перебил Баденков,- изучение природы на островах Океании для наиболее рационального использования местных ресурсов и защиты окружающей среды, то, может быть, обратиться лучше за разрешением к министру сельского хозяйства?

- Министр сельского хозяйства, принц Фатафехи Туипелехаке не может принять единоличного решения по такому важному вопросу,- уже несколько сухо произнес Джек.

- Видите ли, мистер Джек,- снова вмешался я в разговор, придумав, казалось бы, неопровержимый аргумент,- а нельзя ли нас рассматривать как туристов, интересующихся природой и коллекционированием гербариев, а другие виды нашей деятельности не называть работой, а считать их активным отдыхом? Тогда мы сможем попасть под категорию туристов и обратиться к министру по туризму за разрешением совершать прогулки в субботу и воскресенье.

- Может быть, так и сделаем,- обрадовался Джек этому предложению.- Я сообщу министру по туризму, его высочеству принцу Фатафехи Туипелехаке, о том, что на нашем острове находится группа советских туристов, копающих ямки и собирающих цветочки.

На том и порешили.

Улучив момент, я отвел администратора в сторону спросил:

- Скажите, мистер Джек, они что, однофамильцы - премьер-министр, министр иностранных дел и другие министры?

- Нет, принц Фатафехи Туипелехаке занимает несколько постов: он и премьер-министр, и министр иностранных дел, и министр сельского хозяйства, и министр по туризму, и еще министр связи. Только за все эти должности зарплаты он не получает. Ему выделяются лишь определенные средства как принцу, наследнику престола.

Вероятно, принц от этого в накладе не остается. Но это нас не касается, не будем вмешиваться во внутренние тонганские проблемы. К тому же Джек обещал к утру следующего дня дать ответ, сможем ли мы "активно отдыхать" в субботу и в воскресенье.

- А теперь,- улыбаясь произнес Джек,- хочу сообщить вам приятную новость: послезавтра вечером в деревне Эсиа состоится праздник по случаю закладки новой церкви, и мы приглашаем всех наших дорогих гостей, ученых экспедиции и экипаж, прибыть для участия в торжестве к четырем часам вечера. А накануне вашего отъезда все жители острова ждут вас на специально приготовленный для каллистян факаафе - фестиваль с угощением. Жители каждой деревни покажут на факаафе свои музыкальные программы. Надеемся, что большинство членов экипажа "Каллисто" сойдет по этому случаю на берег и примет участие в столь большом для нас событии.

Славный Джек даже не подозревал, в какое затруднительное положение поставил он Юрия Петровича: каждый час пребывания на острове необычайно дорог для ученых, а при такой программе сразу выпадали почти полностью два рабочих дня.

Проявив максимум такта, Баденков стал втолковывать Джеку, что, согласно нашим традициям, на особо значительные мероприятия у нас принято посылать самых именитых представителей коллектива. И вот послезавтра на празднике в деревне Эсиа советскую экспедицию будут представлять несколько таких выдающихся личностей, причем Баденков обещал сам присутствовать на церемонии.

Кажется, Джека это вполне удовлетворило.

Договорившись обо всех деталях, связанных с высадкой, мы вернулись на "Каллисто".

29 января

Утром, до начала высадки, на "Каллисто" пожаловал офицер полиции Ниу Тауфа. Прибыл он с острова на персональной пироге. Пока спускали в ботик пожитки и оборудование, Ниу Тауфа разгуливал по кормовой палубе, преисполненный чувства собственного достоинства. Подойдя к столику для игры в пинг-понг, он взял в руки ракетку. Профессор Таргульян, считавшийся на "Каллисто", наряду с заместителем начальника экспедиции Васильевым, одним из лучших игроков в пинг-понг, предложил Ниу Тауфа сыграть партию. Тот согласился. Профессор намеревался быстро закончить игру в свою пользу. Каково же было его изумление, когда партия осталась за офицером полиции.

Тогда на арену, естественно, выступил наш второй чемпион - Александр Васильев. На его счастье, при счете 21:20 в пользу офицера полиции, раздалась команда: "Отъезжающим на "Доре" занять места". Васильев извинился и развел руками - мол, сами понимаете, рад бы доиграть партию, да долг службы... Ниу Тауфа снисходительно улыбнулся и положил ракетку на стол.

- Считайте, мистер,- сказал он,- что наша партия закончилась вничью.

- Хорошо,- с облегчением вздохнул Васильев,- пусть будет так, хотя, признаюсь, играете вы отменно.

- Что вы,- скромно возразил офицер полиции.- На Ниуафооу я считаюсь средним игроком.

Васильев, будучи воспитанным человеком, проглотил эту пилюлю.

Высадка прошла благополучно. Конечно, кое-кому пришлось принять морской душ, но при тропическом солнце и теплой воде, вреда он никому не причинил, кроме разве Виктора Бабаева. Он сошел с "мыльницы" неудачно и немного замочил аппаратуру, хотя перед высадкой аккуратно завернул ее в пластиковый мешок.

Справившись с переброской на берег багажа за два часа, стали разбивать лагерь, как вы уже знаете, на территории, принадлежащей сельскохозяйственному департаменту Тонга.

На острове живет около семисот человек, а земля острова разделена на пять неравных частей. Одна часть - большая, принадлежит королевской семье. Вторая - государству, остальные три являются собственностью трех семей. Каждое из семейств возглавляет вождь. Два вождя живут на другом острове, а семья третьего - здесь, на Ниуафооу. Сам вождь умер четыре года назад, и теперь формально островом правит его вдова. Администратор же является представителем короля и центрального правительства.

Итак, наш лагерь расположился на участке, относившемся к государственной земле.

До наступления сумерек мужчины устанавливали палатки, а девушки варили ужин.

Джек оказался человеком слова. Вечером несколько раз в лагерь приезжал трактор и привез на прицепе сначала дрова, а потом пару бочек воды. С водой здесь туговато. Правда, жители ходят купаться и стирать белье в кратер на озеро, но оно от нашего лагеря далеко, километров пять, да и спуск нелегкий. Потом мы не знаем, можно ли пить озерную воду. Может быть, там вода такая же, как в озерах кратера на Рауле.

Интересно, что за весь вчерашний и за сегодняшний день мы не видали здесь ни одной женщины. Видимо, сидят по домам в деревнях и не хотят беспокоить гостей.

На территории лагеря стоит небольшой четырехкомнатный домик. В нем разместили двенадцать человек. Вместе со мной в комнате Григорий Михайлович Игнатьев и доктор Ватт.

30 января

Сегодня рано утром наша троица - Виктор Бабаев, Бронислав Ткачук и я - присоединилась к группе, отправившейся к озеру. В нее входили Баденков, Ольга Григорьевна, Алексей Копцев, матрос Цыганков и первый помощник капитана Олег Кондратьевич. С собой группа захватила надувную лодку. Основная задача - взять пробы воды на разных участках озера.

"Плавсредство" довольно громоздкое - это авиационная спасательная лодка, а надувать ее пришлось часа два маленьким насосом, который очень смахивал на обычный, велосипедный, и, голову даю на отсечение, до нас никто не пытался надувать лодку велосипедным насосом.

Пока Копцев и Цыганков качали воздух, я стал просматривать инструкцию по обращению с лодкой. На странице 24 увидел ценное указание: "Во избежание повреждения оболочки днища, прыгать в лодку с самолета не рекомендуется". На всякий случай сообщил об этом Алексею Копцеву.

Вода в озере очень невкусная, хотя и пресная. На вкус пробовать озерную воду мы не собирались, зато с большим удовольствием выкупались. Удовольствие получили двойное: и вода пресная и акул нет.

На берегу роща кокосовых пальм. Пока Копцев с Цыганковым брали пробы воды, а потом подгребли на расположенный в центре озера островок, мы нашли несколько кокосовых орехов, разбили их, попили кокосового молока, закусили копрой и стали собираться в обратный путь.