Глава четвертая. Летающие лисицы Фиджи

16 января

От острова Кермадек до столицы Фиджи порта Сува - 630 миль. По графику должны пройти их за шестьдесят три часа. Но "Каллисто" не железнодорожный экспресс, и указанное в графике ходовое время - понятие весьма растяжимое и относительное. Сегодня океан - шесть с половиной баллов, где-то слева не то зарождается, не то уже начал действовать циклон. Есть надежда уйти от него, хотя с нашим ходом...

Завхоз Таторин объявил по селектору, что после обеда начнет раздавать апельсины. По "пол-ящика на брата". Сначала все удивились такой щедрости, но скоро выяснили ее причину. Просто апельсины начали портиться, а так как большинство кают с холодильником, то завхоз решил: пусть каждый сам хранит полагающиеся ему на месяц фрукты.

Штук десять, слегка попорченных, выбросили за борт. А в это время рядом с правым бортом "Каллисто" появилась акула. Одно мгновение - и газетный сверток с апельсинами исчез в акульей пасти. Никогда не приходилось слышать, чтобы акулы интересовались цитрусовыми. Может быть, пригодится этот неизвестный доселе научный факт кому-нибудь из ученых.

Сегодня перед ужином первый помощник капитана попросил меня рассказать коллективу о событиях в Анголе, последней командировке в эту страну и о том, как МИЛА сражалась в то время против империалистической интервенции. Слушали очень внимательно и, кажется, с интересом.

После ужина нанес визит в радиорубку. Начальник рации еще днем сообщил приятную новость: первую корреспонденцию удалось передать во Владивосток. Завтра собираюсь вручить Павлу Ивановичу второй материал, а сейчас нужно подготовить почву. И еще - хотелось посмотреть, как принимают блинд.

Блинд - так называется "передача корреспонденту без его согласия". В восемь часов утра московского времени радиоцентр Владивостока начинает блинд для судов Дальневосточного пароходства, или находящихся в рейсе, или стоящих в иностранных портах. Готовясь к приему блинда, Валерий или Павел Иванович подключают к передатчику магнитофон, устанавливая рычажок записи на самую большую скорость.

Сначала радист Владивостока сообщает, в какой последовательности он будет передавать радиограммы. Например, сегодня очередь "Каллисто" восемнадцатая. Значит, наш блинд начнем записывать минут через сорок. Приготовив аппаратуру, Валерий на всякий случай каждые десять - пятнадцать минут подключается и слушает, не подошла ли его очередь. И вот сигнал из Владивостока: "Блинд для УМПП". УМПП - это позывные "Каллисто". Закрутились катушки магнитофона, и прием начался. Обычно нам поступает очень много радиограмм, и на этот раз. Валерий истратил почти целую пленку. В основном - радиограммы от родственников и друзей участников экспедиции.

Завершив расшифровку, Валера зарегистрировал каждую радиограмму в книге приема, затем отстукал список получателей и по селектору объявил, кому зайти в радиорубку. Такого объявления все ждали с большим нетерпением, надеясь услышать свою фамилию. И вот уже по коридору доносятся торопливые шаги первых счастливчиков. На этот раз мой сосед Виктор Прондяев получил очередную телеграмму от жены Вали. В каюте, рядом с дверью, Виктор приладил к полке гвоздик и аккуратно накалывает на него послания из дома.

- У нас в радиорубке, вы, наверное, видели, стоит факсимильный аппарат, который принимает для нас карты погоды.- Микульчик раскрыл судовой журнал и пробежал глазами старые записи.- В первый раз засекли тайфун на карте тринадцатого числа, но тогда он еще не назывался тропическим и находился от "Каллисто" далеко на северо-западе. Четырнадцатого января тайфун можно было наблюдать на том же месте, но так как нас окружала область высокого давления, прикинув, мы решили, что тайфун будет двигаться на восток. Пятнадцатого, когда область высокого давления медленно стала смещаться на восток, между центром циклона и нами расстояние стало уменьшаться... По расчетам, ночью с ним встретимся. Вы меня поняли?

Суть я понял: спать нам сегодня ночью не придется. Из-за болтанки.

18 января

Минувшей ночью, как и предполагали, произошла встреча с "Марионой". Судно шло, меняя галсы, пытаясь уменьшить качку. О том, какая это качка, я рассказывал в самом начале своего повествования.

Утром штурманы подсчитали пройденное за сутки расстояние. Всего лишь около восьмидесяти миль. В общей сложности "Мариона" отбросила нас от графика на двое суток.

Боцман доложил о последствиях встречи с "Марионой". Волнами разрушен "лягушатник" - бассейн для купания. На слипе полный разгром; "Дору" сорвало с кильблоков, но ботик укрепили, и волнам не удалось смыть "Дору" в океан. У Наташи Мадзибуры в шкафу побились стаканы, в лаборатории разбито несколько колб и банок. Вот и все шалости тайфуна.

В 12 часов по селектору передали информацию: "Продолжает штормить, ветер 9 баллов, море 7 баллов". И без информации чувствуем, что продолжает штормить, но это уже не так неприятно по сравнению с ночной болтанкой. До Сувы осталось 250 миль. Хорошо, если придем завтра к вечеру.

Пока еще не можем определиться по курсу, нужно ждать солнца.

19 января

Идем полным ходом к Суве. Утром 20-го будем уже на рейде. Вечером Григорий Михайлович Игнатьев сделал сообщение о Фиджи. После доклада в столовой показывали фильм "Дочки-матери". Но все разговоры - о Фиджи. Все ждут встречи с землей.

20 января

Как и на всех судах, на "Каллисто" старшего помощника - старпома - зовут чиф и, конечно, старшего механика почтительно величают "дедом". Дед - Борис Иванович Смолин и его команда заслужили самые высокие похвалы во время единоборства с "Марионой".

Машины работали безотказно.

На судне вахту несут по четыре часа. Самая тяжелая вахта с 4 до 8 утра. Естественно, ее должен нести самый опытный штурман. На "Каллисто" эту вахту всегда стоит чиф. Поэтому момент побудки всегда приходится на дежурство Владимира Яковлевича. Был бы радиоприемник, выключил его - и дело с концом. Но громкость селектора в каюте уменьшить невозможно, и голос старпома выполняет роль коллективного будильника.

Сегодня, вскоре после подъема, по селектору прозвучала команда чифа: "Боцману прибыть на бак". Значит, уже подошли к Суве и, раз вызывают боцмана, к причалу не потащут, а придется становиться на якорь.

Действительно, вскоре раздались очередные команды: "Отдать правый якорь!", "Пять смычек в воду!".

Слышно, как загрохотала якорная цепь. Пять смычек (это сто двадцать пять метров якорной цепи) ушли под воду. Когда все стихло, старпом дал последнее распоряжение: "На баке поднять шар". Увидят с проходящих судов черный шар на "Каллисто" и будут знать, что судно стоит на якоре.

Цель захода в столицу Фиджи город Суву - пополнить запасы продовольствия, питьевой воды, топлива и получить разрешение от местных властей провести работы на принадлежащем Фиджи острове Тотойя, до которого от Сувы всего двенадцать часов хода.

Температура двадцать пять градусов, пасмурно. На горизонте виден берег Вити-Леву, крупнейшего острова Фиджи. Остров гористый, покрытый лесом. Почти весь научный состав экспедиции собрался на верхней палубе, вглядываясь в видневшиеся километрах в трех от нас берега.

В составе экспедиции несколько человек, в частности профессора П. А. Каплин и Г. М. Игнатьев, бывали здесь раньше и сейчас рассказывали обступившим их новичкам, что можно интересного посмотреть в фиджийской столице за короткие часы стоянки.

На гафеле, как положено по протоколу, поднят государственный флаг Фиджи. В восемь утра подошел катер с лоцманом-фиджийцем. Потом прибыли карантинные власти, и мы подняли на мачте желтый флаг. Убедившись в стерильности судна и увидя, что каллистяне не собираются контрабандой провозить на Фиджи саженцы березок и сибирских елей, карантинные власти ушли, и желтый флаг с мачты спустили.

В бинокль можно рассмотреть стоящие у причала два судна. Сколько же нам придется болтаться на рейде? Второй штурман Станислав Скороходов предсказывает:

- Подойдем сразу же после обеда.

На верхней палубе ученые нервничают.

- Это же формализм,- слышится голос заместителя начальника экспедиции Александра Петровича Васильева.- Видно же, что у них целый причал свободен, неужели нельзя нас там поставить!

- Но мы же пришли с опозданием почти на двое суток,- резонно замечает Баденков.- А портовые власти, вероятно, ждут судно, прибывающее точно по расписанию.

Конечно, обидно. Не так уж много времени отводится нам на стоянку в Суве, и терять драгоценные часы никому не хочется. Мне с Бабаевым особенно. У нас по плану съемки на Вити-Леву десятиминутного сюжета для "Клуба кинопутешествий".

На палубе ко мне подошел Вадим Скулкин, отвечающий в экспедиции за исправность всех научных приборов. Вчера он получил из дома телеграмму, где упоминалось о моей корреспонденции с "Каллисто", опубликованной в "Правде". Значит, не зря старались и Павел Иванович и Валера, пробиваясь на связь с Владивостоком "ради нескольких строчек в газете".

Пока стоим на рейде, разрешите коротко познакомить вас с Фиджи. Государство Фиджи - это архипелаг из 350 островов, не считая атоллов и рифов, которых великое множество. На Вити-Леву приходится больше половины всей территории государства - около 10 400 км2. В столице Суве сосредоточены основные правительственные учреждения, здесь находится Сувинский университет Южной Пасифики, гостями которого будут наши ученые.

От Новой Зеландии с нами идет фиджийский ученый доктор Прасад, о котором я еще ни разу не упоминал. Доктор Прасад все эти дни вынужден был отсиживаться в каюте, так как ему в Окленде попала в глаз какая-то инфекция, причинявшая сильную боль. Врач экспедиции Валентина Петровна Князева применила все свое умение, чтобы доктор Прасад вступил на землю Фиджи здоровым. К счастью, ей это удалось. Доктор Прасад работает в фиджийском университете, и он обещал советским коллегам организовать насыщенную программу во время стоянки в порту Сува.

Среди полученных вчера радиограмм одна была адресована доктору Ватту. В телеграмме сообщали, что среди мошкары, пойманной на Рауле после нашего ухода поваром Джимом, обнаружено несколько ранее неизвестных ни на Рауле, ни в Новой Зеландии видов. Составители депеши прескверно отредактировали текст и поленились расставить в нем знаки препинания. Никто из нас так и не смог понять, то ли с "Каллисто" залетели какие-то букашки, то ли повар Джим, сам того не ведая, сделал важное научное открытие. Доктор Ватт решил сохранить бланк с текстом телеграммы для будущих поколений ученых и популяризаторов науки.

Незадолго до обеда к борту "Каллисто" подошел на лодочке старый фиджиец. Бывалые моряки сразу же распознали в нем местного коммерсанта. На корме лодки разложены корзинки, наполненные кораллами, причем большинство кораллов аляповато раскрашены в зеленые, красные, фиолетовые цвета. Старик вынул из туго набитого мешка деревянный меч с надписью: "Фиджи". По кораблю разнесся клич: "Ченч притопал!" Русский перевод с этого немыслимого жаргона должен был означать: "Меняла приехал!"

Коммерсант за деревянный меч и раскрашенный коралл просил акулью челюсть. Конечно, никто меняться не стал.

После обеда нас никто не подумал поставить к причалу, и руководство экспедиции решило взять инициативу в свои руки. Прозвучала команда: "Отправляющиеся на берег пойдут на катере. Первой группе приготовиться".

Само собой разумеется, информационная группа попала в первую партию отъезжающих. Мы взяли с собой Александра Петровича Васильева. Человек он компанейский, веселый, к тому же обещал не мешать нам работать и довольствоваться маршрутом, выбранным по нашему усмотрению.

Центр Сувы, примыкающий к району порта, прямо-таки распирает масса магазинчиков и лавчонок, заполнивших любую щелку, даже просветы между домами. Почти на всех вывесках: "Фри шоп" ("Свободная торговля"). Значит, здесь продают товары без пошлины. В центре нашелся уголок и для местной Венеции: на небольшой улочке домики с баллюстрадами выходят на канал, в котором плавают удивительные по красоте рыбки - нежно-голубые, зеленые и ярко-красные.

Половина магазинчиков завалена различной бытовой техникой, в основном японского производства: радиоприемники, проигрыватели, миниатюрные счетные машинки.

Впритык к территории порта раскинулся знаменитый базар Сувы. Длинные ряды, где продают только овощи, а рядом - рыбный ряд. Около забора, прямо на земле - горы кокосовых орехов, ветки с зелеными бананами, поставленные на попа, связанные в пучки таро.

Та часть базара, где расположены ряды торговцев местными сувенирами, пожалуй, одно из самых посещаемых туристами мест фиджийской столицы. Уже на подступах к этим рядам нас встречали сидящие у лотков под большими зонтами мелкие коммерсанты, предлагающие купить отливающие всеми цветами радуги раковины, покрашенные темной краской деревянные маски с непременной, вырезанной ножом надписью: "Фиджи".

На базаре можно приобрести по-настоящему редкие экземпляры раковин. Например, золотую каури. Среди коллекционеров она ценится очень дорого.

На базаре продают изделия из панциря черепахи, искусно сплетенные из соломки сумки и шляпы, и опять-таки каждая вещь подписана: "Фиджи" или даже "Привет с Фиджи", чтобы турист имел неопровержимое подтверждение своего пребывания на этом далеком тихоокеанском архипелаге.

Продают здесь из-под полы и раковины моллюска тритон. Добыча и продажа их запрещена законом, так как эти моллюски уничтожают морские звезды, известные под названием "терновый венец". За последние годы "терновый венец" превратился в бич коралловых островов. Не могу сказать, каким образом, но "терновые венцы" вдруг стали размножаться с необычайной быстротой, и многие тысячи этих морских звезд, естественно, отправились добывать себе пищу. Наиболее же для себя лакомым блюдом они считают кораллы. Когда полчища "терновых венцов" достигают кораллового рифа, то на другой день там, где на небольшой глубине еще вчера можно было видеть живые колонии кораллов, просматриваются лишь их белые скелеты. Мертвый коралловый риф легко разбивается океанским прибоем, незащищенный берег размывается водой, и остров обрекается на гибель. Вы знаете, что в районе Океании множество коралловых островов, большинство из которых обитаемы. И вот из-за "терновых венцов" над населением Океании нависла в полном смысле слова смертельная угроза.

Теперь вам понятно, почему на Вити-Леву и в других местах запрещено вылавливать красивые раковины, известные под названием "тритон", в которых живут моллюски, поедающие "терновые венцы".

Когда мы вышли с территории базара, вся свободная возле него площадь оказалась запруженной такси. Всего лишь полчаса назад их здесь не было. Васильев высказал предположение, что таксисты каким-то образом пронюхали о посещении базара тремя членами экспедиции "Каллисто" и сейчас, заявил он, все наперебой станут предлагать нам свои услуги. Его прогноз не оправдался: на нас никто даже не обратил внимания. Оказывается, таксисты ожидали прибытия теплохода с туристами.

Не успели оглянуться, как подошло время возвращения в порт: к 18.00 нам обещали подать местный катер, который должен доставить большинство каллистян на борт нашего судна.

Большинство, так как фиджийские ученые пригласили нескольких человек на прием в университет. Поехали семь человек: Баденков, Каплин, Соколов, Григорий Михайлович Игнатьев, Ольга Григорьевна, наш доктор и я. Как представитель информационной группы я не мог не присутствовать во время первых контактов научных работников экспедиции с руководством и преподавателями дружественного нам университета.

Сувинский университет Южной Пасифики занимает на окраине столицы территорию в несколько десятков гектаров. Содержится учебное заведение на взносы десяти независимых островных государств региона. Юноши и девушки этих стран составляют полуторатысячный контингент студентов университета. Преподаватели в основном новозеландцы, австралийцы, фиджийцы. Есть канадцы, американцы и даже один итальянец.

Поводом для приема, как нам пояснили, было не то начало, не то окончание учебного года. Но я подозреваю, это служило лишь предлогом. Просто хозяевам хотелось, чтобы мы чувствовали себя раскованно и непринужденно среди незнакомых людей. А если тебе говорят, что все собрались не для того, чтобы поглазеть на тебя, а совсем по другой причине, то ты и ведешь себя соответственно. Скромно и просто. Если так было задумано, то наши любезные хозяева достигли желаемого результата. Вечер, проведенный в университетской среде, оказался очень приятным, домашним, что ли.

Прием проходил в помещении, сооруженном в стиле фиджийской хижины, крытом пальмовыми листьями. У входа водрузили на столе большую деревянную чашу, наполненную желтоватой жидкостью. Всем входящим деревянным черпаком наливали стакан напитка, напоминающего по вкусу сильно разбавленный яблочный сок с примесью какой-то горчинки.

Позднее, когда доктор Прасад и его коллега доктор Радж повезли нас ужинать в ресторанчик "Утлегарь мотель", там тоже все прошли через церемонию угощения этим лимонадом. И только услышав слово "яггона", произнесенное кем-то из сувинских ученых, я понял, что мне удалось попробовать овеянный легендами, наделенный мифической силой знаменитейший полинезийский напиток.

Яггона, его еще называют "кава", "ава" или "кауа", уже на протяжении многих веков обязательно подается во время религиозных и других церемоний на островах Южной Пасифики. В "Гавайском медицинском журнале" за январь - февраль 1966 года до поездки в Океанию я прочитал статью, где рассматривалось влияние яггоны на человеческий организм. Авторы писали, что принятие 15 граммов яггоны, растворенной в половине литра воды, "ведет к приятной скованности корпуса тела с обострением органов чувств".

Авторы статьи указывали, что яггона широко используется в Новой Гвинее как обезболивающее средство при накалывании татуировок. Сейчас ведутся клинические исследования свойств этого напитка.

Зная, что завтра нам с Бабаевым предстоит совершить путешествие вверх по реке Реве к коренным жителям Фиджи, я надеялся увидеть своими глазами весь ритуал приготовления яггоны.

21 января

Наконец-то сегодня, в десять часов утра, нас поставили в порту вплотную к японскому научно-исследовательскому судну. Конечно, наши ученые тут же договорились с японскими коллегами об обмене визитами.

Мы и "японец", словно бедные родственники, примостились у торца причала, а парадное место оккупировал теплоход "Файрскай", плавающий под либерийским флагом. На борту "Файрская" четыре тысячи туристов.

Индустрия туризма поставлена в столице Фиджи на широкую ногу. Это вполне объяснимо, так как от иностранного туризма поступает довольно солидная сумма доходов в государственный бюджет молодой страны.

Мне приходилось видеть красочные проспекты, рекламирующие достопримечательности Фиджи, и в агентствах авиакомпаний и латиноамериканских стран, и Новой Зеландии, и столиц европейских государств. В них приглашали посетить "рай в Океании, где сервис несравним ни с каким другим уголком земли". И вот сейчас я могу наблюдать, так сказать, вплотную, фиджийский сервис. К причалу Кингс-уэйр, так называется порт Сувы, подходит очередной океанский лайнер, совершающий круиз по островам Океании. Духовой оркестр местной полиции, расположившись под громадным тентом, повинуясь взмаху дирижерской палочки, грянул приветственный марш. Музыкантская команда одета в парадную форму: красные камзолы с позолоченными пуговицами и белые юбочки до колен. И перед отходом туристских судов также приезжает оркестр и исполняет марши прощания. "Каллисто" так в Суве не встречали. Напротив, администрация порта даже заявила: "Не исключено, что "Каллисто" через несколько часов снова выведем на рейд, так как ожидаем еще одно судно с туристами".

Не знаю, что за встречи ожидают нас впереди, но во время предыдущих остановок до моего приезда, а также в Окленде и на Рауле наши высадки были начисто лишены туристского сервиса, как, впрочем, и положено судам, занимающимся серьезным делом.

Еще на подходе к стенке мы увидали два автобуса, стоящие около причала. На кузовах выведено: "Университет Южной Пасифики". Это за нами. На одном автобусе группа во главе с Владимиром Сергеевичем Соколовым отправится в полуторасуточное путешествие вокруг острова Вити-Леву. На втором автобусе группа Юрия Георгиевича Пузаченко отправится в район километров за шестьдесят от Сувы, чтобы в лесу взять образцы почв и собрать материал для гербария. Их автобус подвезет и нашу - третью группу до причала на берегу Ревы, самой крупной реки острова. Вместе с нами отправятся заместитель начальника экспедиции Васильев и еще два представителя науки: Павел Валерьянович Елпатьевский и Алексей Петрович Копцев - два спокойных, молчаливых, уравновешенных владивостокца.

По дороге к пристани водитель остановился на окраине Сувы, чтобы прихватить переводчика. Им оказался мужчина лет шестидесяти пяти, с седой бородкой и приятным добродушным лицом. Широко улыбаясь, переводчик представился:

- Дмитрий Николаевич Оболенский, очень приятно познакомиться.

Оболенский? Оболенский? В дореволюционной России фамилия Оболенских была довольно известна.

- Дмитрий Николаевич,- обратился я к нему,- вы, случаем, не относитесь к семейству князей Оболенских, связанных родственными узами с Львом Николаевичем Толстым?

- Совершенно справедливо изволили заметить,- подтвердил Дмитрий Николаевич.- Только я не могу причислить себя к прямым родственникам нашего великого писателя, а так, как говорится, седьмая вода на киселе.

Вторая дочка Льва Николаевича Толстого - Маша была замужем за одним из князей Оболенских - Николаем Леонидовичем. В 1906 году Мария Львовна умерла, Оболенский женился второй раз на Наталье Михайловне Сухотиной, падчерице другой дочки Толстого - Татьяны. Так вот, наш переводчик, Дмитрий Николаевич, был сыном князя Николая Оболенского и Натальи Сухотиной.

Пока мы ехали до пристани, Дмитрий Николаевич рассказал кое-что из своей биографии.

Родился он в 1916 году в поместье Пирогово, принадлежавшем семье Толстого, а когда мальчику было девять лет, его отец, забрав семью, выехал из Советского Союза. Лет тридцать назад Дмитрий Оболенский добрался до Австралии, а затем поселился в Океании, где преподавал на разных островах в сельских школах. Потом подготовил курс лекций по русской литературе и несколько лет читал их в Сувинском университете, рассказывая о Чехове, Достоевском и, конечно, о Толстом: как-никак, а он все же косвенно причастен к судьбе семьи Толстого, хотя бы по месту рождения.

- Хотя формально я и не имею советского гражданства,- рассказывал Дмитрий Николаевич,- но считаю себя советским. Несколько лет назад мне, когда пришла пора похлопотать о пенсии, потребовалась метрика. Я пошел в советское посольство в Австралии, и консул обещал сделать запрос в село Пирогово, сказав мне при этом, что если в Пирогово сохранились церковные книги, то можно с уверенностью гарантировать получение копии документа о рождении. Признаться, я не испытывал подобной уверенности, и каково же было мое изумление, когда довольно скоро меня попросили зайти в консульство за пересланным из Пирогова документом.

Вот какие неожиданные встречи бывают иногда в самых далеких уголках нашей планеты.

Доехав до пристани, автобус высадил нас и проехал дальше с группой Пузаченко, а мы отправились искать наш катер. Катер арендовал Виктор Бабаев, так как только у представителя советского телевидения была графа в смете, предусматривающая расходы на наем транспорта в местах стоянок. К сожалению, ученые экспедиции таких возможностей почему-то были лишены, хотя я очень сомневаюсь, что десятикилограммовый рюкзак доктора наук Таргульяна весил меньше, чем десятикилограммовая кинокамера оператора Бабаева.

Договариваясь об аренде, мы рассчитывали получить в свое распоряжение пусть не очень комфортабельный, но все же катер, хотя бы с небольшой каютой или просто навесом (местные синоптики обещали на сегодняшний день кратковременные дожди и грозы).

Дойдя до берега реки (причала как такового здесь в действительности не существовало), мы увидали привязанную к колышку обычную лодку с подвесным мотором.

- Может быть,- высказал предположение Елпатьевский,- мы попали в другое место и причал находится ниже или выше по течению?

Но нет, наш сопровождающий, ученый университета Южной Пасифики микробиолог Джо Витинавулани подошел к сидевшему в лодке малому, о чем-то спросил его на местном наречии, а потом, повернувшись к нам, пригласил занимать места, согласно, как говорится, купленным билетам.

А мы-то намеревались заплыть от Сувы миль за сто вверх по Реве! Видимо, на такой тихоходной посудине от первоначального плана придется отказаться. После небольшого совещания с Джо решили сделать остановку у первой попавшейся деревушки на исходе второго часа путешествия. Руководствовались, принимая такое решение, простой арифметической раскладкой имеющегося у нас времени. Главное - добраться до любого населенного пункта, не посещаемого туристами. Второе - успеть вернуться в Суву к согласованному с Пузаченко часу. И третье - самое важное - успеть отснять на кинопленку жизнь деревни.

Почему именно до пункта, не посещаемого туристами? Объяснение простое - хотелось увидеть не зрелище, подготовленное для праздношатающихся иностранцев, а такую, какая она есть на самом деле, деревню, посмотреть, как живут люди в обычной фиджийской деревне, без экзотических декораций туристического бизнеса.

Отлаженный туристический конвейер упомянул не случайно. Дело в том, что в сувинской программе мероприятий для туристов один из пунктов такой: "Посещение типичной фиджийской деревни Тамавуа. Три мили от Сувы. Осмотр хижин фиджийцев. Участие в обряде приготовления яггоны. Исполнение в честь гостей национальных фиджийских песен и танцев". Далее указывалась цена билетов для участников экскурсий. Конечно, если представится возможность, мы с Бабаевым обязательно побываем в показательной фиджийской деревне Тамавуа, но для нашего фильма, для советских телезрителей нам интересней снять не эту "клюкву".

Моторист, он же хозяин лодки, дернул за шнур, мотор взревел, и путешествие началось.

Вдоль левого берега, миль на двадцать, параллельно реке шла шоссейная дорога. Иногда видели, как по шоссе пролетали автобусы с туристами. Но мы-то знаем, что самый дальний туристский маршрут этого района кончался как раз в месте, куда было проведено шоссе, то есть всего лишь в двадцати километрах от Сувы. Мы же намеревались идти дальше, чтобы быть вне досягаемости потока экскурсий.

Река довольно широкая: около места нашего старта, возле крупнейшего моста Фиджи - Тамавуа Хейгтс, примерно метров шестьсот от одного берега до другого. При выходе из города обратили внимание на стоящее высоко на холме красивое, похожее на средневековый замок здание. Спросили у Джо, как называется этот замок. Он удивленно посмотрел и, улыбнувшись, ответил, что это не замок, а водонапорная башня города Сувы.

Вскоре по берегам потянулись плантации бананов, сахарного тростника, кокосовых пальм. Далеко впереди виднелись чуть прикрытые облаками синеватые, заросшие лесами горы.

Пейзаж был довольно однообразный, и, чтобы занять время, решил порасспросить Джо о его жизни. Джо родился в крестьянской семье. Отец отдал его учиться, и мальчику удалось блестяще закончить сначала школу, потом лицей и получить право на государственную стипендию для п