GeoMan.ru: Библиотека по географии








предыдущая главасодержаниеследующая глава

Люди из Камберлендской впадины


Джон Феттерман

В глухих уголках Аппалачских гор еще можно найти потомков первых американских колонистов, которые пришли сюда два века назад. Гордые и независимые, эти люди и сегодня следуют старинным традициям и обычаям предков. Но ныне их жизнь многострадальна, как и земля, на которой они живут. Эти люди влачат жалкое существование, практически находятся на грани вымирания, и остальной Америке нет до них никакого дела.

Индустрия оставила в этих краях глубокие раны: обезображенные шахтами земли, лесные вырубки на склонах гор. Эрозия, загрязненные реки и хищнические вырубки превратили эту когда-то богатую й красивую землю в мрачный район, заселенный бедняками.

На протяжении многих лет я занимаюсь поисками этих людей, некоторых из них мне удалось разыскать и посетить их уединенные дома. Я пользовался их гостеприимством, мы вместе охотились и отдыхали. Я неоднократно писал о них и с большой грустью отмечал, что, несмотря на удивительную способность этих людей преодолевать жизненные невзгоды, их становится все меньше и меньше.

Иногда я поднимался на высокую отвесную скалу, расположенную у того места, где сходятся границы трех штатов - Кентукки, Виргиния и Теннесси, смотрел на узкую v-образную расщелину, называемую Камберлендской впадиной, и думал об этих людях. Камберлендская впадина была открыта переселенцами в середине XVIII столетия, но прошло еще четверть века, прежде чем началась полная драматических событий их миграция в Кентукки. Чтобы обозреть впадину, нужно подняться на место, которое здесь называют Пиннекле, и с высоты тысячи триста футов перед вами откроется узкая зеленая долина с рекой Повелл. Кажется, будто только вчера этим путем проследовали на запад около трехсот тысяч колонистов. А было это два века назад.

В один из прекрасных летних дней, когда по голубому небу плыли белоснежные облака, я с тремя спутниками - Джозефом Кулажем, директором национального исторического парка "Камберлендская впадина", и историками-краеведами Бернардом Гудменом и Бобом Мунком - стоял на возвышенной площадке.

- Интересно, что бы мы увидели, если бы находились здесь два века назад? - размышлял я вслух.

Спокойный и рассудительный Гудмен великолепно чувствовал ход событий прошлого. Он сказал:

- Люди, которые здесь когда-то прошли, были неробкого десятка. Нужно иметь крепкие нервы, чтобы покинуть цивилизованный мир и прийти в эту далекую и неизведанную страну.

Позднее, у себя в кабинете, он зачитал мне цитату из сочинений Фредерика Джексона Торнера, известного в прошлом специалиста по заселению Америки. "Стою у Камберлендской впадины и наблюдаю, как передо мною одна картина сменяется другой: тяжело ступая по тропе, к соляным источникам прошествовал буйвол, за ним шагали индейцы, далее шли торговцы мехами, охотники, скотоводы и фермеры - переселенцы".

И сегодня на дорогах национального парка "Камберлендская впадина", как и в далеком прошлом, меняются картины: глухо урча, проезжают громадные дизельные грузовики, медленно катятся жилые автофургоны. Их пассажиры, вероятно, остановятся на ночлег там, где когда-то разбивал свой лагерь один из пионеров, Даниель Бун.

- Да, - говорил Гудмен, - уже почти ничего не осталось от той жизни, какой жили первые переселенцы.

Но их потомков еще можно найти. И мои ноющие от усталости ноги после утомительной охоты в горах за змеями вместе с 70-летним жителем гор Джоном Колдвеллом - красноречивое доказательство этому.

- Я встаю на рассвете, - говорил мне Колдвелл, - и все-таки не успеваю переделать все дела.

У Колдвелла есть дом на берегу уединенного и красивого ручья Лаурель Форк, участок земли. Вдвоем со своей 65-летней женой Лотти он выращивает табак, пшеницу, овощи. Колдвеллы - типичные представители трудолюбивого населения, живущего в горных районах штата Кентукки. Их предки и были пионерами.

В ясное и теплое весеннее утро, когда туманная пелена над ручьем рассеялась, мы с Колдвеллом перешли по бревну на другой берег ручья и направились в кузницу. Мне хотелось посмотреть, как мой знакомый будет работать. Кузницу он оборудовал в пещере. Она была маленькая, продымленная, с закопченным потолком, но здесь были и наковальня, и горн, и набор нехитрых кузнечных инструментов. Колдвелл разжег горн, подвигал старые мехи, и вскоре горка угля стала ярко-красной. Вытащив щипцами раскаленную металлическую заготовку, он положил ее на наковальню, и через несколько минут у меня на глазах под ловкими ударами молота заготовка превратилась в готовую деталь.

Несмотря на свои преклонные годы, Колдвелл держится прямо. На нем потертый комбинезон, грубые ботинки и видавшая виды шляпа. Трехдневная щетина покрывает его щеки. Держится он гордо, с большим достоинством.

- Каждый, кто живет в округе, занят каким-либо ремеслом, чтобы подработать немного, - говорил мне Колдвелл.

Во многих восточных округах штата более половины жителей вполне обеспечены, чего нельзя сказать о Колдвеллах.

- Я был в Харлане в супермаркете, - продолжал он, - и повстречал там человека с тележкой, набитой различными продуктами. Но расплачивался он за них не долларами, а продовольственными талонами.

'Когда-нибудь я обязательно упаду с этого бревна', - думает Лотти Колдвелл, направляясь в горы за лекарственными растениями
'Когда-нибудь я обязательно упаду с этого бревна', - думает Лотти Колдвелл, направляясь в горы за лекарственными растениями

70-летний Джон Колдвелл за работой в своей кузнице
70-летний Джон Колдвелл за работой в своей кузнице

Горная дорога после весенних дождей
Горная дорога после весенних дождей

Фото из журнала "Нэшнл джиогрэфик"

При этих словах в его спокойном голосе зазвучал оттенок презрения.

- Должен сказать, - снова заговорил он, - что лет 20-30 назад здешние жители ни в чем не нуждались. А сегодня есть и такие, кто не имеет даже клочка земли, засаженного картофелем. Они живут тем, что получают в виде подачек, бесплатно. У них не осталось больше гордости. А я за эти продукты не дал бы и ломаного гроша. Слава богу, я могу пока работать и не нуждаюсь в подачках.

Он подкрепил свои слова энергичным ударом молота. Держа длинными щипцами кусок нагретого металла, он внимательно его рассматривал.

- Мелкие вещи для хозяйства я делаю сам, - сказал он. - Не покупаю и сельскохозяйственные инструменты.

Я попросил его рассказать о первых годах жизни на Лаурель Форк. Он уселся на камень, глаза его радостно засветились. Ему стало приятно, что он, горный житель, нашел внимательного слушателя.

- Ну имен я уже не могу назвать, - начал он, - а вот хорошо помню, что работы тогда в этих краях не было никакой. Некоторые занимались тем, что продавали самогон. Уложив бутылки в седельные мешки, они уезжали ночью. Перевалив горы, в полдень уже были в шахтерских поселках у Харлана и обделывали там свои делишки. Во время первой мировой войны самогон шел по 40 долларов за галлон. - Джон наклонился ко мне и тихо сказал: - Я знал одного парня, который сгорел в горах со своим самогоном. Бедняга шел с зажженной лампой, случайно разбил бутылку и вспыхнул, как факел.

Я уже слышал, что Джон Колдвелл слывет в здешних краях опытным змееловом. В течение некоторого времени он словно изучал меня. И когда заговорил, его голос звучал тихо, мой собеседник искал сочувствия и понимания.

- Нет в горах другого такого человека, который мог бы так ловко перехитрить диких животных, как я, - сказал он, - я могу целую неделю бродить по лесу в поисках дупла с дикими пчелами, а найдя, удовлетворенный ухожу домой и больше никогда не возвращаюсь к этому месту. Мне нравится отыскивать гремучих змей. А ведь они хорошо прячутся.

Джон Колдвелл все еще внимательно присматривался ко мне. оценивая мою реакцию. Затем добавил:

- Я полагаю, вы играете в гольф?

Я кивнул утвердительно.

- Да, сэр, - сказал он, - охота на змей для меня нечто подобное, ну вроде спорта.

Я подскочил от неожиданности, когда он предложил отправиться в горы, чтобы поохотиться на гремучих змей. Он начал вслух рассуждать:

- Мы пойдем в воскресенье. Хорошо бы взять с собой Эрла Чеппеля. Ведь он самый лучший змеелов в округе.

И вот через несколько дней подготовка была закончена. Наша группа вышла на рассвете. Мы направились к хребту, где змеи обычно охотились и грелись на солнце. Каждый держал палку для ловли змей. На одном ее конце были проделаны два отверстия, веревка, пропущенная сквозь них, образовывала петлю. Петлю нужно было набросить на змеиную голову, затем легкий рывок веревки - и змея поймана. Когда мы оказались около ручья Гризи, Джон Колдвелл указал на горный хребет, покрытый туманом.

- По-моему, - заявил он, - там мы их найдем.

Пробираясь через густые влажные заросли рододендронов и горного лавра, мы промокли насквозь. Немного отдохнув, взобрались на хребет и оказались в "змеиной стране". Вокруг царила тишина и чувствовалась какая-то напряженность. Справа и слева открывались захватывающие виды, но любоваться ими не было времени, и мы двинулись вперед. Вдруг послышался голос Эрла:

- Ребята, я поймал мокассиновую змею.

Он держал в петле извивавшуюся змею, затем раскрыл мешок и бросил ее туда. Охота продолжалась. В одном месте хребет вывел нас к узкому отрогу с обнаженными породами. Джон сказал, что там должны быть змеи. Так оно и оказалось. Вскоре мы собрались вокруг него, пристально всматриваясь в темную щель. Джон сунул палку в отверстие, стараясь поймать голову змеи в петлю. В ответ мы услыхали зловещее шипение.

- Она поет, - сказал Джон, довольный.

Через несколько секунд он вытащил змею, подержал ее в воздухе и бросил в мешок. Мы с трудом продолжали наш путь в горах. Дважды я падал. Уставшие и голодные, остановились на отдых. Охота шла плохо: всего мы поймали четырех мокассиновых и трех гремучих змей. Я знал, что Джон и Эрл часто ловили до тридцати штук в день. Колдвелл был явно смущен неудачей.

Надвигались сумерки, мы спустились с хребта и по берегу ручья Лаурель Форк возвратились на ферму Колдвелла. Нас встретила темноглазая добродушная хозяйка дома миссис Колдвелл. Джон сетовал на отсутствие змей. Когда мы привели себя в порядок и немного отдохнули, миссис Колдвелл позвала нас на кухню. На крепком деревянном столе, сделанном хозяином дома, нас ждали курица, помидоры, вареные бобы, жареные плоды окры, дымилась отварная картошка. Тут же были огурцы, шинкованная капуста, кукурузный хлеб, домашнее сливочное масло, замороженная клубника, кекс и кофе. Мы воздали должное всему, что было на столе. Я ел за двоих.

Несмотря на отсутствие телефонов, новости в здешних краях распространялись быстро. Вскоре после охоты на змей я навестил своего друга Голдена Ховарда, живущего к югу от Хайдена на берегу ручья Гризи. Голдена все в округе звали Бантом, я нашел его в поле. Держась за ручки плуга, который тащила небольшая лошадка, он распахивал свой табачный участок. Это был невысокий жилистый человек сорока с лишним лет от роду, с ловкими и сильными руками. Он смотрел, как я подходил к нему, и вместо приветствия крикнул шутливо:

- Слышал, что ты стал охотником за змеями!

Затем он вытащил из кармана своего рабочего комбинезона кисет с табаком, свернул толстую и неуклюжую сигарету. Это у него всегда получалось неважно, хотя руки у Банта золотые. С помощью карманного ножа вырезает длинные и гибкие полоски коры белого дуба и плетет отличные корзиночки. Они так красивы и аккуратны, что проложили себе дорогу в Смитсоновский институт в Вашингтоне. Из деталей старого бульдозера и бензинового двигателя Бант смастерил токарный станок.

Для своих родственников и друзей он изготовлял мебель и различные инструменты:

Но все же охоту и сельское хозяйство Бант предпочитает всему, что называет одним словом - "ремесло". Однако он все же бывает доволен, когда кто-нибудь просит его сплести за двенадцать долларов корзиночку из белого дуба.

Подобно Джону Колдвеллу и всем другим горным жителям, Бант идет на все ради того, чтобы держаться подальше от городов, которые они считают шумными и страшно перенаселенными. Однажды Бант был даже освобожден от обязанностей присяжного заседателя, когда сказал судье, что пребывание в городе его утомляет. Судья, сам житель гор, понял его. Бант - человек скромный и неохотно показывает вещи, в которые он вложил свою фантазию. Но его жена, темноволосая Эула Ли, с гордостью демонстрировала мне кровати и ружейные ложа, сделанные Бантом из древесины клена и грецкого ореха, ножи и инструменты из полотен старых пил, а также банджо, сработанное для отца - старика, и, наконец, только что изготовленные цимбалы для сына Вейда.

Когда солнце поднялось высоко и наступил час обеда, Эула Ли пригласила всех на кухню, где приятно пахло жареным мясом молодого енота. А после трапезы мы отдыхали перед домом на солнышке, Бант курил одну из своих невероятных сигарет и, мечтательно глядя на далекие зеленые холмы, сказал:

- Я люблю все это и никуда отсюда не уеду!

Любовь к земле своих предков живет в сердцах старожилов этого края, а старинные традиции и обычаи первых поселенцев они хранят в своей памяти - этом надежном архиве, который скоро вместе с ними исчезнет навсегда. Двумя такими старожила - микамберлендцами, с которыми я познакомился, были 75-летний Логан Реннер, в прошлом лучший мастер по изготовлению кровельной дранки, и 68-летний Ирвин Пратт, почтальон, который в свои преклонные годы три раза в неделю в любую погоду верхом на лошади доставлял почту по раскисшим и разбитым местным дорогам.

Они не были знакомы, жили далеко друг от друга, но обоих можно считать достойными наследниками прошлого этого края. В последний раз, когда я навестил Логана, он подарил мне инструмент для рубки кровельной дранки. Это был жест дружбы и доверия. Сегодня крыши уже не кроют дранкой, но Логги по-прежнему был верен своему ремеслу и гордился им. По его словам, крыша, крытая дубовой дранкой, может продержаться сто лет.

Тут неожиданно быстро потемнело небо, налетела гроза. Мы с Логаном поспешили укрыться на крыльце дома. Пережидая непогоду, кололи грецкие орехи и беседовали. Я заметил, что Логан слегка наклоняет голову. Оказалось, он слеп на левый глаз. Но, несмотря на этот недостаток, Логан один из лучших стрелков в округе.

Он рассказал мне, что в детстве был слеп на оба глаза, но все-таки ходил в школу. Однажды учитель посоветовал его матери промывать сыну глаза молоком. Мать так и сделала, и в результате один глаз Логана стал видеть хорошо.

А дождь все барабанил и барабанил по крытой оцинкованным железом крыше. Чтобы скоротать время, я втянул Логана в разговор о местных лекарственных травах. Старожилы знают, что в горных лесах растут разные полезные растения.

- Да, - сказал Логан, - у нас здесь этих трав много. Вот, например, корень Еллера - лучшее средство для лечения желудочных заболеваний. Из него приготовляют напиток. А вот другое растение - змеиный корень. Достаточно пить его отвар. Будьте уверены, ваш кишечник будет функционировать великолепно. Почти сорок лет назад, - продолжал он, - я ужасно страдал от ревматизма. Тогда я собрал в горах целую охапку разных трав и приготовил горный чай. Заваривал и пил регулярно. А некоторые

растения просто жевал и проглатывал. Из других трав делал сигареты и курил. И вот с тех пор забыл, что такое ревматизм.

Меня поразило самолечение Логана: ведь известно, что горный чай может быть ядовит, если его приготовить неправильно, то есть не в нужных пропорциях.

Многие из горных растений действительно обладают целебными свойствами. И такие травы могут быть использованы для приготовления лекарственных средств. По данным Лесной службы США, в горных лесах Аппалачей произрастают не меньше ста двадцати шести видов лекарственных растений, в которых заинтересованы фармацевты.

Логан Реннер вспоминал:

- Во время великого кризиса тридцатых годов некоторым нашим жителям удалось прожить на чае из американского лавра, сорго и кукурузном хлебе. И ничего тут особенного нет. В те тяжелые времена мы помогали друг другу. Я сам поддерживал шесть или семь семейств. А другие помогали мне.

Великая депрессия разорила многих фермеров, но Логану удалось устоять. На ферме у него были коровы, свиньи. Он выращивал табак на продажу. Был у Логана и огород, который он особенно любил. Сажая овощи, учитывал особенности горного климата. По его словам, он "советовался" с луной и звездами.

- Луна и звезды похожи на гигантские природные часы, - говорил он мне. - Я высаживаю, например, картофель перед полнолунием. В этом случае клубни формируются неглубоко, и их легко собирать. А вот кукурузу я сажаю, когда луна на ущербе.

Вскоре дождь перестал, я стал прощаться с гостеприимным хозяином. Но Логан Реннер положил мне руку на плечо и сказал:

- Друг не должен уезжать, не пообедав.

Мертвый ручей, вода в котором отравлена отходами местных шахт
Мертвый ручей, вода в котором отравлена отходами местных шахт

Почта приехала
Почта приехала

Голден Ховард распахивает свой табачный участок так же, как и во времена своих предков
Голден Ховард распахивает свой табачный участок так же, как и во времена своих предков

Фото из журнала "Нэшнл джиогрэфик"

И мы хорошо поели, а затем он проводил меня к моему автомобилю, стоявшему на обочине раскисшей сельской дороги.

В прошлый сочельник почтальону Ирвину Пратту исполнилось 68 лет, но контракт, подписанный им на 1500 долларов в год, и чувство ответственности перед местными жителями заставили его возить почту три раза в неделю от Пайн Топ, в штате Кентукки, до пункта Пиппа Пассес за восемнадцать миль. В восточной части Кентукки почту все еще развозят конные сельские почтальоны.

Я сопровождал некоторых из них и могу с уверенностью сказать, что маршрут Пратта наиболее трудный. Пратт возит почту на своей лошадке уже более пятнадцати лет. Часть пути проходит по пустынной горной местности. За годы работы он сменил трех мулов и трех лошадей. Последний мул, которого звали Джон, стоил Пратту двести долларов. Эта сумма оставила в годовом бюджете почтальона существенную брешь. Но он считает, что почта должна работать, и не сетует, а скромно исполняет свой долг. Когда я его спросил, долго ли он собирается еще ездить по нелегкому восемнадцатимильному пути, Пратт ответил:

- Они ждут меня, и я не могу не поехать.

Ведь жизнь его клиентов прямо зависит от того, привезет ли он им чеки на деньги и пенсию. Он вспоминает:

- Бывало зимой мороз был крепкий, все вокруг укрывал снег, казалось, что все живое умерло, но стоило им увидеть меня, как они выходили навстречу, зная, что есть желанные новости.

Маршрут Пратта вел нас вверх по ручью Нили Бранч, затем, перевалив через два хребта, мы спустились к истокам другого ручья - Холлибуш. По его берегу дошли до маленького поселка Пиппа Пассес. Почтовое отделение разместилось здесь на территории колледжа Алисы Ллойд. Это живописный уголок, где учатся дети забытого богом района Аппалачей. Пиппа Пассес - конечный пункт маршрута Пратта. Собрав там всю почту, он отправлялся в обратный путь. При хорошей погоде мы проделали весь восемнадцатимильный путь за шесть часов с лишним. Для меня это были весьма нелегкие часы: ведь я не ездил на лошади двадцать лет. В течение многих лет поездки Пратта через глухие горные отроги напоминают путешествия в царстве призраков. Когда-то пятнадцать семей жили в горном районе, но теперь там дороги нет. Единственное, что осталось, - это пустые и зловещие коробки деревянных домов, сараев, развалины школы.

- Когда-то в давние времена Ховарды и Хиникаты жили в этих местах, - говорил мне Пратт. - И жили очень хорошо. Но с тех пор много воды утекло. И уже много лет я не встречаю здесь ни одного живого существа, кроме бешеных лисиц. И он похлопал себя по оттопыренному карману, где лежал "смит - и - вессон" тридцать восьмого калибра.

Ирвин Пратт отклонил все приглашения местных жителей присесть и отдохнуть. Помахал на прощание рукой и отправился в путь, крича в ответ:

- Думаю, меня ждут мои клиенты!

Пратт сказал мне, что ему редко приходится доставлять своим адресатам более дюжины экземпляров почтовых отправлений, включая книги, журналы и письма. Бывает, ему приходится захватывать посылки в коробках и пакетах. В таких случаях бывает нелегко и Пратт шутит:

- Боже мой, мне нужно еще шесть рук, чтобы управиться со всеми этими вещами.

Но в одном месте Пратт все же задержался на несколько минут. Это было маленькое аккуратное сельское кладбище. Он привязал лошадь к ограде, вошел в калитку и, не торопясь, осмотрел все могилы. Он знал, что родственники похороненных спросят его о состоянии могил. Пратт помнил всех, кто был здесь похоронен. Покинув это печальное место, он еще долго был задумчив и молчалив.

Для почтового маршрута Пратта характерно, что число людей в населенных пунктах на его пути уменьшается из года в год, а количество покинутых домов, таким образом, продолжает возрастать. Бедность, маленькие фермы с их неудобными землями, неспособными обеспечить существование их владельцам, - все это вынуждало местное население покидать район Аппалачей. Данные переписи 1970 года говорят, что за предыдущее десятилетие более миллиона человек уехало отсюда. Восточная часть штата Кентукки типична в этом отношении. Так, пятый район штата в 1960 году насчитывал 417544 жителя, а к 1970 году его население уменьшилось более чем на 26 тысяч человек. В поисках работы молодежь устремляется в города, лежащие на Севере и Среднем Западе. В горных районах остаются старики, женщины и дети. Хозяйства без мужских рук приходят в упадок. И в горном крае осталось не так много людей, которые могут следовать традициям и обычаям первых поселенцев.

А каково положение с сельскими школами? Они не получают достаточно средств: учителей не хватает. Дети это остро ощущают. Они ждут того дня, когда тоже смогут уехать в крупные города. Но по их свежим лицам, улыбкам и блеску глаз я замечал живой ум и любовь к свободе, так характерные для их храбрых предков. Я посетил школу, расположенную западнее Хайдена на ручье Дабл Крик. Меня встретили очень хорошо. Живые и смышленые дети наперебой расспрашивали о жизни в ближайших крупных городах, например Луисвилле. Ребята очень дружелюбны и любознательны. Мы шумно и весело беседовали, затем пошли во двор, где поиграли в баскетбол на пыльной пришкольной площадке. Помыли руки в ручье и вернулись в класс. В центре его стояла старинная круглая чугунная печь, над дверью висел американский флаг, у стены, справа, находились два холодильника и кухонная плита.

Думаю, недалеко то время, когда такие школы исчезнут в Аппалачах. У них нет будущего. А когда дети покинут этот район, единственными памятниками о первых поселенцах останутся сотни маленьких сельских кладбищ. Жители гор очень трогательно чтут эти места, связывающие их с предками. В конце мая в День поминовения все подъезды к сельским горным кладбищам забиты автомашинами уроженцев гор, приехавших сюда из Детройта, Чикаго, Цинциннати, Дайтона и десятков других городов Америки, где они теперь живут. Собравшись вместе, они приводят в порядок могилы своих предков, украшают их цветами. Это своеобразный религиозный праздник, символизирующий связь живых с их предками; и они верят, что горный образ жизни еще не умер, что он еще существует.

Два дня, субботу и воскресенье, я провел на маленьком местном кладбище, расположенном на холме за домом старожила Шелби Мое ли. За побеленным забором покоились те, кто когда-то первыми заселили эту землю. А их потомки все еще живут в этих местах. Это - Мое ли, Ховарды, Симпсоны, Манси, Бейкеры и другие. Вот Шелби Мосли, ему семьдесят пять. Он сын одного из первых жителей этих мест. Он мальчишкой бегал босиком в местную школу, срубленную из толстых деревянных бревен. Отец его был, как и он, охотником, лесорубом и фермером. Много лет назад Мосли отдали часть своей земли под местное кладбище.

Почти все бывшие жители гор, которых я встречал в крупных городах, говорили мне, что хотели бы быть похороненными в родном краю на маленьких горных кладбищах. И внук Шелби Мосли, Билл Симпсон, не исключение. Демобилизовавшись из военно-морского флота, он вместе с молодой женой в День поминовения приехал на маленькое горное кладбище, где похоронены его предки. Приезжают и семьями, и в одиночку. В руках у всех цветы, мотыги. Они выпалывают сорную траву, срезают кусты, поправляют могилы, перечитывают надписи, обнимаются с соседями и обмениваются новостями. Это тихий, трогательный праздник, символизирующий связь времен.

Недавно я вновь побывал в Камберлендской впадине, поднялся на Пиннекле. Было раннее утро, дул холодный ветер. По шоссе 25Е, проходящему через впадину, одна за другой мчались машины. Я слышал шуршание шин, визг тормозов, звуки клаксонов. Да, цивилизация все еще продолжала двигаться этим путем.

Перевод с английского А. Акимова

предыдущая главасодержаниеследующая глава



При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:

'GeoMan.ru: Библиотека по географии'