Заглянем в будущее

Какое будущее готовим мы, советские люди, нашим пустыням? Превратим ли мы все пустыни в сплошные сады и поля? В какой мере мы изменим их жаркий и сухой климат на более влажный и умеренный?

Мы твердо знаем, что громадные пространства пустынь будут нами превращены в цветущие оазисы, но орошены будут лишь лучшие земли, а не пески и плато. Климат же пустынь во многих отношениях для нас ценен.

Вот, например, лето 1947 года было в Средней Азии умеренным, без жары, с облачностью и дождями. А что получилось? Хлопчатник, который для прорастания требует температуры почвы в 14°С, а для созревания нуждается в огромном количестве солнечного тепла, в этот "холодный" год пришлось местами пересеивать по нескольку раз. В ноябре, когда обычно уборка уже заканчивается, кусты стояли с двадцатью и даже тридцатью зелеными, нераспустившимися коробочками, и морозы могли уничтожить большую часть урожая. Только затянувшаяся теплая осень спасла положение. Значит, обилие тепла и света - это достоинство пустынь, если только оно умело используется на орошенных полях и если оно не сочетается с чрезмерными суховеями.

Очень много тепла нужно для выращивания длинноволокнистых сортов хлопчатника. Для их созревания нужно, чтобы средние температуры каждого дня, за все время их роста, в сумме составляли не менее 4000°. Такие условия существуют лишь на самом юге Средней Азии. Хлопчатник у нас растет только один год и гибнет от морозов. Вообще же это растение многолетнее. Поэтому, чем продолжительнее теплый период, тем больше дает хлопчатник коробочек с хлопком. Чем больше прямых солнечных лучей попадает на растение, тем лучше созревают коробочки хлопчатника. Значит, нам нечего особенно бояться тех солнечных и жарких областей, которые мы сможем превратить в оазисы.

Самые сахаристые плоды вызревают в жарком климате обводненных пустынь. Где найти такие же сладкие сорта винограда, как кишмиш Средней Азии? Где можно вырастить такой сахарный урюк, как не в пустыне? Почему из древнего Хорезма в свинцовых чехлах зимой на верблюдах отправляли караваны с дынями в дар повелителям "сказочной" Индии? Почему в наши дни американцы приезжали в оазисы наших пустынь закупать семена дынь? Потому, что лучшие дыни в мире дают пустыни Средней Азии. А где выращивают самые обильные урожаи самой сладкой сахарной свеклы, как не в тех же орошенных пустынях? Что может быть доходнее, чем рисовые поля, в тех же пустынях? Значит, вывод ясен: пустыни нам нужны для выращивания наиболее теплолюбивых культур, которые необходимы нашему хозяйству. Мы выращиваем рис на Кубани, хлопчатник на юге Украины и в Молдавии, а сахарную свеклу даже в Ленинградской области, но на орошенных землях пустынь под прямыми лучами солнца, при постоянно безоблачном небе эти культуры дают наибольшие урожаи и самое лучшее качество. Значит, жара и сухость пустынь при определенных условиях составляют не бедствие, а их лучшее качество. Надо только уметь, с одной стороны, сочетать их с поливом почвы, а с другой, - уметь обезвредить излишнюю сухость и ее вредные последствия. Поэтому каждая капля воды в пустынях должна быть использована на орошение.

В два с половиной и в три раза увеличилась за тридцать советских лет площадь орошаемых земель в республиках Средней Азии и в Казахстане. Однако нам этого мало, и до тех пар, пока будет оставаться в стекающих с гор реках вода, до тех пор мы не прекратим стройку новых каналов и новых водохранилищ, чтобы напоить жаждущие почвы пустынь.

Будем ли мы переделывать климат пустынь? Мы видели, что громадное количество прямых солнечных лучей при безоблачном небе - это ценнейшее свойство климата пустынь. Увеличение облачности только помешало бы созреванию хлопчатника и многих других теплолюбивых культур, которым нужен прямой солнечный свет. А вот излишняя сухость воздуха, вызывающая суховеи, которые буквально сжигают культурные растения,- страшное зло, с которым надо бороться.

А можно ли добиться того, чтобы излишняя сухость была преодолена, а облачность не увеличилась, поскольку оба явления взаимно связаны? Ответ на этот вопрос мы находим в существующих оазисах. Очи обводнены и озеленены в самой различной степени. Вследствие этого влажность их воздуха также различна, но прямой зависимости между увеличением этой, созданной человеком, увлажненностью и увеличением облачности нет. Объяснение здесь просто. Если в пустыне в летние дни в дневные часы средняя влажность составляет лишь 20 процентов того количества, которое нужно для полного насыщения воздуха влагой, то в оазисах она равна 30 - 40 процентам, а для образования облачности необходимо полное или излишнее насыщение воздуха влагой, то есть, во всяком случае, больше 90 процентов. Значит, мы могли бы смело увеличить влажность оазисов, а тем более пустынь, на 20, а то и на 30 процентов. Это полностью ликвидировало бы самые жестокие, губительные суховеи, а облачность увеличивалась бы в малоощутимых размерах, за исключением ближайших к горам районов. Там воздух, встречая хребты, начинает подниматься кверху, вследствие этого охлаждается, дает облачность, и содержащаяся в нем влага выпадает в виде дождя, а чаще "крупы" и снега, питая затем реки. Расположение горных хребтов и рек Средней Азии и Казахстана таково, что если мы увеличим влажность воздуха в пустынях и оазисах, то эта влага в значительной своей части вернется в них в виде речной воды и сможет быть вновь использована на усиление орошения.

Значит, изменение климата пустыни нам необходимо, но до известных пределов.

Конечно, громадное значение сыграла бы борьба с морозами. Превращение наших пустынь в безморозные субтропики - дело для нас практически неосуществимое, остается лишь борьба за удлинение вегетативного периода, то есть борьба с поздневесенними и с раннеосенними заморозками. Методы такой борьбы нашему хозяйству хорошо известны и в нем применяются.

Другое дело увеличение влажности климата. Это касается, так сказать, коренного улучшения, общей реконструкции климата. Может ли советское хозяйство в такой мере изменить природу? Может! И пути здесь имеются различные. Мы начинали с более легких, но в ближайшие годы наша страна осуществит мероприятия самые сложные, самые эффективные и наиболее полно преобразующие природу пустынь.

Путь хлопка. Веками в Средней Азии возделывались местные сорта хлопчатника - гузы. В 1880-х годах их начали вытеснять американские сорта, в основном смеси. С первых лет советской власти была начата упорная работа по акклиматизации лучших американских сортов - упланда и ряда других и особенно длинноволокнистого египетского сиайланда, требующего значительно большего количества солнца, но дающего гораздо более длинное волокно. Затем была начата широкая селекционная работа. Шла борьба за стойкость завязи, за количество коробочек, за их скороспелость, за общую стойкость и за максимальную урожайность. В этой борьбе участвовали и исследовательские институты во главе с Ташкентским научно-исследовательским хлопковым институтом (НИХИ), и опытные и селекционные станции, и опорные пункты, и колхозные и совхозные лаборатории, и хлопкоробы-опытники, и тысячи бригадиров и хлопкоробов. Теперешние советские сорта не похожи ни ка американских, ни на африканских, ни на азиатских предков. Это совершенно новые сорта, рожденные в нашей стране, и с ними советские мастера хлопка ставят свои мировые рекорды.

Царская Россия еще в 1913 году ввозила из Америки столько же хлопка, сколько выращивала на своих землях. Первая пятилетка согласно постановлению Центрального Комитета нашей партии проходила под знаком борьбы за хлопковую независимость. Уже в 1932 году посевные площади хлопчатника были в СССР увеличены по сравнению с 1928 годом более чем вдвое, а по сравнению с 1915 годом в 2,5 раза, при этом в Казахской ССР они увеличены были больше чем в 5 раз! До первой империалистической войны Россия в среднем получала хлопка по 2,9 центнера с гектара. В 1928 - 1932 годах средняя урожайность хлопка в орошаемых районах составляла у нас уже 7,5 центнера с гектара против 4,5 центнера в Египте, 1,9 центнера в Америке (вместе с неполивным) и 0,9 центнера в Индии. Так в течение одной первой пятилетки была блестяще достигнута наша хлопковая независимость.

Высокая урожайность давалась нам тогда немалым трудом. Но теперь эти цифры в 7,5 центнера с гектара нам кажутся смешными. Те 30 центнеров с гектара, которые впервые появились тогда, как невиданные достижения одиночек, сейчас превзойдены как средняя урожайность многих совхозов и колхозов. Юбилейная сессия Верховного Совета Узбекской ССР 16 января 1950 года в день двадцатипятилетия республики в своем письме товарищу Иосифу Виссарионовичу Сталину рапортовала: "Многие колхозы, тысячи бригад и звеньев получают урожай хлопка по 30 - 40 и боле центнеров с гектара. Передовики сельского хозяйства собирают по 90 - 100 центнеров хлопка с гектара..." "По урожайности хлопка наша страна далеко оставила позади Египет и Индию, обогнала Америку".

Таковы итоги достигнутого; но коммунизм - это изобилие дл всех. Вот почему мы не можем останавливаться. При подготовке пятилетки построения коммунизма товарищ Сталин поставил перед народами Средней Азии достаточно конкретную задачу по дальнейшему развитию орошения и хлопководства: надо расширить в полтора раза посевную площадь хлопчатника и значительно увеличить урожайность хлопка. Перед нашей страной стоит грандиозная задача за короткий срок в семь лет увеличить количество выращиваемого хлопка в несколько раз.

Чтобы добиться этого, надо провести целый комплекс мероприятий, как мелиоративных, так и агротехнических.

Мы уже видели, что то количество орошаемой земли, которое человечеству удалось отнять у пустынь в течение многих веков, за четверть века советского строительства было почти утроено. Теперь нам предстоит за несколько лет во много раз увеличить массивы орошения, отвоевать у пустынь новые миллионы гектаров земли. Но это одно мероприятие не может целиком разрешить задачу, поставленную правительством: во много раз увеличить количество выращиваемого хлопка и поднять урожайность всех орошаемых культур. Нужно перестроить самые поля и всю технику их возделывания.

С этой целью Совет Министров СССР принял специальное постановление "О переходе на новую систему орошения в целях более полного использования орошаемых земель и улучшения механизации сельскохозяйственных работ", опубликованное 18 августа 1950 года.

Мы проделали подлинную революцию на своих колхозных полях.

Но эта перекройка полей нас уже не удовлетворяет. Уровень нашей индустрии позволяет сделать значительно больше. Нужно перекроить поля так, чтобы все механизмы могли свободно работать на больших площадях. Любо смотреть на громадные правильные "карты" в колхозах и совхозах Голодной степи, где не было прежде орошения, где оно создавалось в годы советской власти.

Опыт передовых совхозных и колхозных хозяйств и научно-исследовательских институтов воочию показал все преимущества больших полей, орошаемых не постоянными оросителями, ? временными, создаваемыми только на оросительный сезон. Ведь каждый такой ороситель постепенно обрастает валами выкинутой при его очистке земли, зарастает сорняками, занимает постепенно все большую и большую площадь, оттесняет поля, зажимая их в тесные тугие рамки. Земля бесполезно тратится, сорняки идут на поля, машинам негде повернуться. Заройте каналы, выравняйте землю, распашите ее во всю ширь, нарежьте временную мелкую оросительную сеть, и поле преобразится. Исчезнут сорняки, исчезнут полевые вредители, машины будут работать четко, производительно, не вредя растениям.

Все это открывает путь полной механизации работ по хлопководству. Самым трудоемким процессом была его уборка - сбор открывшихся коробочек с ватой. Теперь собирать хлопок будет машина. С Ташкентского завода сельскохозяйственного машиностроения в 1950 году вышла на поля 1000 советских хлопкоуборочных машин высокой производительности. Создающиеся в 1950 году в дополнение к существующим новые 15 машинно-экскаваторных и землесосных станций, сотни машинно-тракторных станций с десятками тысяч тракторов, полная комплексная механизация всех работ на хлопковых плантациях - это залог громаднейших новых побед. В одной лишь Кара-Калпакии машины позволили в 1950 году удвоить количество земляных работ. Вспомните о бурной Аму-Дарье и о кошарных работах, требовавших до 90 дней труда с каждой семьи на очистку одних только магистральных каналов! Взгляните на сделанное и делающееся, и вам станет ясно, как неузнаваема стала жизнь, как преобразился и преобразуется лик этой страны. В день двадцатипятилетнего юбилея своей республики в письме товарищу Сталину узбекский народ написал:

"Смело и уверенно глядим мы вперед. Мы твердо знаем, по какому пути нам идти дальше. Это - величественный путь к коммунизму. Нет такой силы, которая была бы способна свернуть нас с этого исторического пути".

Постановлением Совета Министров о новой системе орошения мечта о замене тяжелого ручного .труда работой механизмов претворена в план, который в 3 - 4 года перекроит все орошаемые поля нашей страны. Эти поля были раньше размером в десятые доли гектара. Сейчас они имеют размеры не менее 2 - 3 гектаров. Скоро они станут величиной в 20 - 40 и более гектаров в хлопковых районах и в 60 - 70 в зерновых областях. Поля эти будут ограждены от суховеев ветрозащитными древесными полосами. Приняты все меры к тому, чтобы при этой перекройке количество тутовых и плодовых деревьев ни в коем случае не сокращалось.

Вновь перекроенные поля позволят проводить во всем объеме комплексную механизацию и все необходимые агротехнические мероприятия. Вот почему "Правда", приветствуя это постановление правительства, писала: "Советская власть и колхозный строй впервые в истории создали условия для успешного, подлинно научного решения проблемы орошения в масштабах всего государства. Это постановление открывает новую славную страницу в истории борьбы советского народа за преобразование природы, за овладение ее могущественными силами в интересах коммунистического строительства".

Борьба с дыханием пустыни. Историческое постановление партии и правительства от 20 октября 1948 года подняло на борьбу с суховеями многомиллионные массы советских людей и, в первую очередь, все население лесостепных и степных областей юга и юго-востока европейской части СССР. Первый же год работ показал, что советский народ откликнулся на это постановление небывалым трудовым подъемом, который позволит значительно сократить намеченные сроки работ. Нет никаких сомнений в том, что даже на третий - пятый год после посадок они уже начнут оказывать заметное воздействие на увеличение урожайности наших полей, а полное осуществление всего плана уже лет через десять существенно обезопасит наши степи от суховеев.

Однако ведь речь идет о борьбе с суховеями в районах, отдаленных от пустынь на 500 - 1000 километров. И самым существенным моментом этой борьбы является насыщение почвы влагой за счет сохранения снега и удержания талых вод. Но можно ли бороться с дыханием пустыни в непосредственном соседстве с ней, в самом сердце ее, в оазисе, расположенном среди пустыни, как, например, в Бухаре? Ведь там и снега-то почти нет, и талых вод на полях не образуется, а если и выпадет иногда снежок, то через несколько дней он испарится.

И все же ответ на этот вопрос не вызывает никаких сомнений. Бороться со злостными суховеями в отвоеванных у пустыни оазисах надо, бороться можно, советские люди уже успешно борются с этим злом и хорошо знают, как и чем они будут его побеждать.

Возьмем для примера Ферганскую долину. Как радуют ее прекрасно возделанные зеленые поля. Хлопчатники Ферганы казались бы бескрайными, если бы не были разгорожены рядами деревьев, посаженных вдоль дорог, вытянувшихся по каналам и растущих вокруг кишлаков, тонущих в садах. Со всех сторон оазис защищен снеговыми зубцами высокогорных хребтов, но и одного прохода со стороны пустыни достаточно, чтобы оттуда врывались губительные ветры. Они то обрушиваются с такой силой, что ломают зрелые кустики хлопчатника, то не сильны, но опаляют не только листья, но и цветочные завязи, губя хлопчатник полностью. Что же говорить о других оазисах, лежащих среди пустынь? В итоге воздействия суховеев в Узбекистане в среднем урожайность хлопчатника снижается на одну четвертую часть. Таково же примерно положение и в других республиках Средней Азии и в Казахстане; а если вспомнить, что 90 процентов хлопка СССР получает в этих республиках, то становится совершенно ясно, в какой мере важно преодолеть воздействие этих губительных суховеев.

Велика разница в климате пустыни и оазиса. Казалось бы, греет то же солнце, выпадает такое же количество осадков, так же безоблачно синее небо. Но почему громадными шарами зеленых крон раскидываются карагачи в оазисе, а у карагачей, высаженных где-нибудь среди пустыни у железнодорожной станции или у колодца, при любом поливе кроны меньше и лист вдвое мельче? Потому, что человек, регулярно поливая землю оазисов, изменяет влажность приземного слоя воздуха. Пусть это отличие сказывается только в самом нижнем слое атмосферы, но этот-то слой является решающим для создания культурным растениям благоприятной обстановки в условиях пустынь. Но как обезопасить растения от необычных условий в дни суховеев? Надо еще больше увлажнить оазисы. Конечно, можно было бы создать в оазисах побольше водоемов, почаще поливать поля - все это увлажнило бы воздух, но не принесло бы пользы. Излишне увлажненные поля не повышают, а понижают урожай, а главное, вызывают осолонение. Обширные водоемы отнимали бы только воду и землю от полей.

Но что же может увлажнись воздух оазиса если непригодны для этого ни постоянные водоемы, ни затопление полей? Гораздо лучше с этой задачей, оказывается, справляются деревья. Как показали опыты, крона дерева, растущего в пустыне, испаряет со своей поверхности гораздо больше влаги, чем может испариться ее с открытой водной поверхности того же диаметра!

Значит, чем больше будет деревьев в оазисе, тем сильнее будет насыщен его воздух влагой и тем меньше будет сказываться воздействие суховеев. Так ли уж много деревьев сейчас в Фергане? В среднем древесные насаждения здесь занимают лишь 3 процента оазисов. И если эти 3 процента площади имеют уже существенное значение для ослабления суховеев, то совершенно естественно, что увеличение древесных посадок вдвое резко изменит условия.

Узбекский народ осуществляет широкое наступление на пустыню и ведет планомерную борьбу с губительным суховеем. С этой целью в узкой горловине и во всей западной части Ферганской долины будет создана система защитных полос, направленных против ветра. Каждая полоса будет состоять из 5 лент по 60 метров шириной. Ветер, встречая препятствия в виде полосы деревьев, восстанавливает свою скорость лишь через 300 - 500 метров - через расстояние, в 30 раз большее высоты деревьев.

Скорость ветра падает, однако, не только позади лесной полосы, но и перед нею. Исходи из этого, системы широких лесных полос будут сочетаться с колхозными и совхозными насаждениями иногда даже в 1 - 2 ряда деревьев, но проводимых полосами через каждые 300 - 400 метров. Такие насаждения будут создаваться по всем каналам, по границам полей, по дорогам и в общей сложности повысят лесистость оазисов до 6 - 7 процентов. Часть насаждений будет создаваться из высокоствольных деревьев - пирамидальных тополей, часть из более ценных пород - чинара (платана), дающего громадные деревья и ценную древесину; часть из дуба, который явится одновременно базой для развития в Средней Азии культуры дубового шелкопряда, дающего более прочную, чем обычный шелк, чесучу. Будут расширены посадки тутового дерева - шелковицы, необходимого для еще более широкого развития древней культуры Средней Азии - тутового шелководства. На малообеспеченных водой участках будет высаживаться серебристый крупноплодный лох, дающий сахаристые плоды, употребляющиеся в пищу и в сыром виде и в компотах и идущие на изготовление фруктового спирта. Одна треть насаждений будет создана из фруктовых деревьев. Они слишком низкорослы, чтобы иметь существенное значение, и сами требуют защиты от ветров, но свою роль испарителей и увлажнителей воздуха они прекрасно будут сочетать с плодоношением. В Узбекистане, где, в среднем, недособирается из-за суховеев около 30 процентов хлопка, потеря даже 7 процентов земли на древонасаждение с лихвой окупится увеличением урожайности хлопчатника. В то же время сами деревья - это большое богатство. Сейчас в Среднюю Азию приходится ввозить строительный лес, в ней нехватает древесного топлива. Деревья в оазисах Средней Азии на близких грунтовых водах, под горячими лучами солнца, в течение длительного вегетативного сезона, продолжающегося с марта по октябрь, а то и по ноябрь, растут не моверно быстро. Уже на 7 - 8-й год, а затем на 15 - 16-й год посадки придется прореживать; это даст большое количество топлива. А через 25 - 30 лет один гектар леса из быстрорастущих пород даст 1500 кубических метров древесины. Средняя Азия сможет тогда обходиться собственным строительным лесом и топливом, и это явится лишь "побочным" доходом преображенных оазисов.

Но как быть с такими оазисами, которые лежат не среди гор, как Фергана, и не в подгорной зоне, а в центре пустынь? Сможем ли мы обезопасить и их от суховеев? Этот вопрос решается тоже в положительном смысле. Эти оазисы далеко не так зелены, как Ферганский. В среднем в оазисах Узбекистана посадки деревьев занимают лишь от одной десятой доли до 1 процента их площади. Пустыня посылает в них несравненно большее число суховеев, но летом ветры на равнинах редко достигают такой силы, с какой .они дуют в горловине Ферганы. Вот почему увеличение здесь древесных насаждений сможет надежно уберечь их от губительных суховеев.

Среди пустынных равнин придется окаймлять оазисы широкими полосами древесных насаждений со всех сторон. Колхозные и oсовхозные полосы здесь будут высаживаться не только поперек господствующего направления ветров, но и вдоль него в виде клеток длиной около 1000 метров. Таким образом, с какой бы стороны ни подул суховей, он затеряется в лабиринте древесных насаждений, и в приземном слое сохранится необходимая для хлопчатника влажность. Так будут защищены оазисы всей Средней Азии и Казахстана от иссушающего дыхания пустынь, так превратятся они в сплошные парки и сады.

Борьба с осолонением почвы. Царское правительство 11 лет строило небольшой канал в Голодной степи. А когда водой этого канала были политы поля, то они сразу же стали покрываться белой пленкой солей. Когда летишь над оазисами низовьев Аму-Дарьи, то особенно ясно видишь, как они обрамлены сверкающей на солнце каймой солончаков. Пухлые сероватые или белые солончаки, как короста, покрывали прежде громадные пятна среди старых оазисов Средней Азии и неудержимо разрастались все больше и больше. Один миллион гектаров прежде орошавшихся земель был покрыт в Средней Азии этой отвратительной язвой, на которой только местами могли расти лишь неприхотливые солянки. И каждый год эти язвы поглощали тысячи гектаров орошаемых земель, грозя уничтожить все посевы. Оазисы наших пустынь не являлись исключением. Англичане хвалятся своей передовой ирригацией, но в их колониях солончаки занимали еще большие площади. В Египте они отняли у орошаемых земель 1 миллион гектаров, в Индии 2 - 2,5 миллиона гектаров. В США засоленная площадь прежде орошавшихся земель еще 15 лет назад измерялась 3 - 3,5 миллиона гектаров!

Победить эту болезнь было не легко. Корень ее лежал в капиталистическом хищническом отношении к природе, и только советское хозяйство создало все предпосылки для лечения этой язвы. В разных районах страны, в различных условиях велись исследовательские работы нашими почвоведами, ирригаторами и агрономами. Выяснилось, что магистральные каналы во многих случаях треть воды тратили на вредную фильтрацию в почву. Еще большие потери были в мелкой оросительной сети. Поля затоплялись сплошь, без всяких норм, сверх всякой меры. В Голодной степи грунтовые воды до орошения лежали на глубине 15 метров, а прежнее неумелое орошение подняло их до уровня 1 - 2 метров. При такой глубине неумеренный полив и затем капиллярный подъем воды неизбежно начал приводить к засолению. Индустриализация нашей страны позволила снабдить колхозные и совхозные поля тысячами тракторов и полностью механизировать всю обработку орошаемых земель. Это дало возможность перейти к бороздковому поливу по значительно меньшим нормам. Немало труда пришлось затратить на сооружение глубоких дренажных каналов, собиравших грунтовые воды. Осенние промывки, выщелачивание почв, отвод соленых вод, точный расчет норм и времени поливок, полная ликвидация прежней системы затопления и полив только по бороздам - все это вместе взятое в результате упорного труда сделало свое дело. Была не только прекращена ежегодная потеря вновь засолоняюшихся земель для хозяйственного использования, но самые используемые земли постепенно все больше и больше промывались и удалялись от опасных норм содержания солей.

На очередь дня стал вопрос о возобновлении использования выбывших прежде засоленных земель. В этом отношении в последние годы было сделано не мало. Выяснилось, что деревья и здесь являются верным другом человека. В образцовом совхозе "Пахта-Арал", отпраздновавшем в 1949 году свое славное двадцатипятилетие, посадки рядов деревьев вдоль каналов показали, что деревья гораздо лучше, чем дренажные каналы, снижают уровень грунтовых вод. Колхозники Узбекистана на практике доказали, что в канавах, вырытых среди солончаков, могут прекрасно расти деревья. Уровень грунтовых вод при этом быстро падает, питание солончака солями прекращается, и умелое осеннее промывание таких солончаков может окончательно их ликвидировать, превратив их снова в поля. Так появился опыт борьбы с солончаками. Теперь уже можно превратить его в государственный план ликвидации солончаковых земель в оазисах.

Борьба с грязекаменными потоками. Долго и упорно, веками борется растительность за свое укоренение на горных склонах. В расщелине скалы прорастает семя, из него вырастает побег, его ломает падающий камень, пригибает снег, дождевые воды размывают корни. Редкие побеги разовьются в корявые деревца. Но под их защитой легче укорениться и развиться другим деревьям. Так постепенно вырастают леса на склонах гор. Много проходит веков, прежде чем каменистые россыпи закрепятся травами, а скалы покроются почвой. Человек в поисках топлива срубал деревья, в погоне за куском хлеба распахивал клочок земли; на окраинах пустыни только на склонах гор можно было вырастить хлеб без принадлежавшей баям воды. Но первый же ливень смывал обнаженную разрых ленную почву, и снова обнажались скалы. В следующие годы человек распахивал соседний клочок, и горы, покрытые прежде лесом, постепенно превращались в каменистые россыпи. Пройдет ливень посильней - нет травы и мягкой почвы, способной впитать его воды, и вот уже грохочущий и ревущий поток бешено мчится, волоча и камни, и щебень, и громадные глыбы. Дошел поток до равнины и занес сады и поля своей мутной грязью, нагромоздил камней, и нет больше у человека ни дома, ни поля. Так было веками.

По данным мелиоратора Ф. К. Кочерга, в Ферганской долине, в ее узбекской части, 3 - 7 мая 1927 года селевые потоки смыли и повредили 5200 гектаров посевов, разрушили 247 построек и много гидротехнических сооружений. В 1931 году селевые потоки по всей Узбекской ССР занесли камнями и землей и смыли посевы на площади 24 тысячи гектаров, из них в Фергане 8746 гектаров посевов. В 1934 году общая сумма потерь от селевых потоков составила 10 миллионов рублей, а в 1936 году, когда прошли особенно сильные ливни в горах, убытки составили 22,7 миллиона рублей. Селевые потоки далеко не редки. За последние 60 лет по всей Средней Азии зарегистрировано было 1260 случаев грязекаменных потоков. Каждый из них приносил громадное количество горного "мусора" и портил те земли, которые нужны нам для орошения.

После селя 1927 года в Узбекистане были организованы систематические работы по борьбе с грязекаменными потоками. Они велись в широком масштабе в наиболее угрожаемых районах Ферганы и дали большие результаты. Селевые потоки в районах проведенных работ стали реже, более спокойными, и далеко не каждый из них приносит теперь нашему хозяйству убытки. Но те меры, которые до сих пор осуществлены, еще не гарантируют нас полностью от существенного ущерба.

В той же Ферганской долине, но в ее таджикской части, в 1946 году был случай, когда неожиданно изменивший свое направление грязекаменный поток разрушил половину старых домов в поселке Канибадам и уничтожил посевы хлопчатника на площади в 10 тысяч гектаров.

Упорным трудом в Фергане удалось уже закрепить первые 20 тысяч гектаров. Для этого приходилось делать подпорные и защитные стенки, укреплять русла и склоны, тщательно собирать воду в ямки, куда посажены были молодые деревца, следить за тем, чтобы почва не только не смывалась, но и наращивалась поскорее, бороться со снежными лавинами и сдерживать ливневые воды на склонах и в руслах.

В каждой из республик было испытано немало сортов деревьев и кустарников, способов ухода за посадками и укрепления склонов. Теперь наши мелиораторы и инженеры знают, как бороться с грязекаменными потоками. На всесоюзных совещаниях они обмениваются своим опытом, и страна