Чем жил и живет человек в пустыне [1950 Федорович Б.А.

Абсолютно безлюдных пустынь почти нет на земле. Наоборот, большая часть пустынь в той или иной мере заселена. Правда, население их малочисленно. Часто населенность места была связана с сезонами года, с кочеванием. Но зато там, где есть в пустынях вода, где на этой воде человеком созданы орошенные оазисы, там население так густо, как это бывает в других зонах лишь в промышленных областях. Так, например, в Египте в пустынях живет 0,04 человека на 1 квадратный километр, а в оазисах в среднем 409 человек на ту же площадь! Во внетропических пустынях население намного гуще, чем в тропических. Так, например, в Иране из 15 миллионов населения на пространствах, почти лишенных постоянных речных вод, живет более 10 миллионов человек. В пустынях Средней Азии, наряду с местами, в которых мы встретим население лишь в отдельные сезоны года (Устюрт, Бетпак-Дала), в других районах, даже вдали от рек, население сравнительно густо.

Но давно ли появился человек в пустыне и как он в ней живет?

Охотник-собиратель. В те отдаленные от нас сотнями тысячелетий времена, когда у первобытных людей, на самых ранних стадиях их развития, не было еще одомашненных животных и человек не умел сеять хлеб, он мог разыскать и добыть необходимое ему для жизни в лесах и в горах. Там легко было спрятаться от непогоды, удобно было подкрасться незамеченным к зверю, найти себе съедобные плоды и корневища.

Но и в лесах и в горах человек был вынужден вести изнурительную борьбу с опасными и сильными хищниками. Трудно было первобытному человеку в те времена, когда кругом было множество опасных врагов, а защитой мог служить лишь поднятый камень или обломанный сук.

Но еще хуже было человеку в открытых степях, где нельзя было укрыться от непогоды, где негде было хорониться от хищника, мудрено подкрасться незамеченным к зверю.

В пустыне нелегко обезопасить себя от неожиданностей природы даже современному человеку. Невольно возникает вопрос: мог ли существовать в пустыне первобытный человек? Данные современных исследований отвечают на этот вопрос вполне утвердительно. Человек населял большинство пустынь в самые отдаленные эпохи. В пустынях Средней Азии и Казахстана во второй половине каменного века, в так называемое неолитическое время, человек настолько широко расселился по их просторам, что сейчас уже известно более сотни мест его былого обитания.

Летом 1948 года довелось нам побывать в самой срединной части пустыни Кызыл-Кум, к северу от районного центра Тамды, в районе удаленном на 200 километров от ближайшей реки. Мог ли сюда проникнуть первобытный человек?

На склоне одной из расположенных здесь обширных котловин - Беш-Булак - расположились кибитки колхозной овцеводческой фермы. "Беш-Булак" в переводе значит "пять родников". Теперь этих родников не существует, имеются лишь колодцы, но название определенно доказывает, что родники раньше были. И если сюда доходил когда-либо первобытный человек, то, значит, он должен был пользоваться водой этих родников. Так нельзя ли разыскать следы этого человека? Там, где стоит аул, конечно, их не найти. Мы осмотрелись вокруг и выбрали такой склон, который больше всего подходил для расположения древнего поселения. Не прошло и десяти минут, как на развеянном ветром склоне нам попались осколки разнообразных кремней, а через полчаса была собрана уже целая коллекция разнообразных кремневых орудий и остатков древней глиняной посуды. Тут были и длинные десятисантиметровые тонкие ножики-скребки, и наконечники стрел, и сработанные в процессе долгого употребления кремневые шилья, которыми протыкали при сшивании шкуры. Нашелся и тот кремень, от которого отщепляли ножики-скребки, и один из них оказался как раз отщепленным от этого самого "ядрышка", или "нуклеуса", как называют его археологи.

Но что же привлекало человека в пустыню в те отдаленные эпохи? Ответ заключается в следующем. Для человека, научившегося косить и заготовлять корм для своих домашних животных на зиму, не страшны ни длинная зима, ни глубокий снеговой покров. Для первобытного же человека, наоборот, пригодны были лишь такие места, где животные, будь то дикие или, позднее, домашние, были бы круглый год обеспечены подножным кормом, хотя бы и скудным, но таким, который позволял бы им пропитаться, не откочевывая в другие области. Таких районов круглогодовых пастбищ немного, и к ним принадлежат полузаросшие песчаные пустыни. Поэтому в них водится сравнительно много травоядных животных.

Вот в чем причина того, что и первобытный человек в те отдаленные времена, когда он жил за счет охоты и собирательства диких растений, мог себя обеспечить в таких пустынях пропитанием круглый год на одном участке.

К тому же пустыни обладали для древнего человека еще одним крупнейшим достоинством; только в них он мог избавить себя от веч ной смертельной опасности - быть задранным хищником.

В пустыне, по сути дела, нет хищников, опасных для человека. Ведь всем крупным хищникам нужен водопой. Реку оградить от тигра, барса и волка человек не может. Но оградить от них редкие в пустынях родники человек всегда мог. Отняв воду, человек или отнимал у хищников их жизнь или навсегда изгонял их из пустыни.

Любая западина в песках спасала человека от ветров, повешенная на куст шкура прикрывала от редкого дождя или жары.

Огромные стада джейранов, сайгаков, диких лошадей и куланов (диких ослов) водились тогда в пустынях. Значит, человеку в песчаных пустынях было за чем охотиться. Но беда заключалась в отсутствии воды, точнее в том, что громадные пространства пустынь, обладающие грунтовой водой, скрытой на глубине даже 3 - 4 метров, не говоря уже об одном-двух десятках метров, для человека тех отдаленных эпох являлись совершенно безводными.

Поэтому, наряду с первоначальной длительной незаселенностью основных пустынных пространств, человек уже давно проник не только в окраинные, но даже и в те центральные участки пустынь, где имеются родниковые воды.

Но как мог охотиться этот первобытный человек за быстроногими скакунами? Пуля или картечь современного охотничьего ружья нам представляются самыми лучшими орудиями охоты и чуть ли не единственными.

Однако до сих пор казахи и туркмены - прекрасные стрелки часто предпочитают другие, подчас более верные и более продуктивные виды охоты, сохранившиеся в мало измененном виде с тех древнейших времен. На джейраньих и сайгачьих тропах и сейчас местами ставят воткнутые наклонно в землю тростинки, остро отточенные на уровне груди животного. Вспугнутые скакуны, мчащиеся со скоростью в 40 - 50 километров в час, буквально пронзаются такой тростинкой. А сколько их попадает в капканы? Много веков тому назад капканы делались почти такие же, как и теперь.

Всевозможные силки известны охотникам с самых древних эпох. Осенью 1947 года в долине Аму-Дарьи мне встретился туркмен. Все его "вооружение" состояло из трех помощников - ишака, борзой и сокола. Беззвучно трусит ишачок по тропе среди кустов. Чутко следят за окружающим охотник и собака таазы. И когда покажется добыча, за ней одновременно устремляются и собака и сокол. Скорость полета сокола 200 километров в час, и никто не спасется от него на открытом месте. Он буквально с лета разорвет - прорежет своими когтями любую жертву - и зайца, и лису, и птицу. А если они спрячутся в густом кустарнике, то там их настигает борзая. Собака добьет дичь, а ишачок подвезет и охотника, и добытую дичь. Но только ли мелких животных могут сразить прирученные сокол и беркут? Купец и путешественник Антоний Дженкинсон, пересекший Мангышлак и Устюрт в 1558 году, писал: "...там много диких лошадей, которых татары иногда убивают при помощи своих соколов следующим образом. Соколов приучают хватать животное за шею или за голову. Разгоряченное бегом животное утомляется от упорного долбления сокола; тогда охотник, гоняющийся за своей дичью, убивает лошадь стрелой или мечом".

Вспомните, как однажды мы поймали "голыми" руками за 2 - 3 минуты зайца. Но ведь съедобны и другие животные. Хорошо известен прекрасный вкус мяса живущей в пустыне черепахи. Ящерицы и змеи служат австралийцам пищей даже теперь. На базарах Египта, Алжира и Ирана большим спросом пользуется жареная в собственном жиру саранча. А разве не мог питаться человек бесчисленными грызунами песчанками и сусликами? Вывод совершенно ясен: в пустыне первобытный человек-охотник и в те времена, когда не было у него еще домашних животных, мог добывать себе достаточное для пропитания количество и притом разнообразной мясной пищи в течение круглого года.

В пустынях же человек мог найти себе и немало растительных продуктов питания. И теперь в пустынях люди употребляют различные дикорастущие растения. В пустынях субтропических областей до сих пор основным предметом питания служат плоды финиковой пальмы, по сути дела являющейся мало измененным элементом дикой флоры. В той же мере мог питаться ими и первобытный человек. У нас в Казахстане широко был развит прежде сбор семян одной из сухих солянок - "кумарчик". Один рабочий за месяц собирает от 150 до 250 килограммов семян. По питательности они не менее полезны, чем пшеничная мука, и содержат 60 процентов углеводов, 16 процентов белка и 5 процентов масла, напоминающего подсолнечное. Из кумарчика варят очень вкусную кашу, едят его поджаренным, делают лепешки, по вкусу похожие на хорошее печенье, жмут масло, варят напиток. О значении его можно судить хотя бы по тому, что на базарах Западного Казахстана он ценится на 30 процентов дороже пшена и на 15 процентов дороже ржаной муки. В одних лишь песках Западного Казахстана в наши дни может быть собрано ежегодно до 150 тысяч тонн его семян. Дикий лук и чеснок в большом количестве собираются сейчас в наших пустынях и полупустынях. Молодой цветоносный стебель широко распространенного в наших пустынях гигантского зонтичного растения ферулы употребляется в пищу туркменами. Он аналогичен обычной спарже или молодому побегу бамбука у народов тропических стран. Из клубня этого же растения туркмены варят своеобразный густой "мед" (чомуч).

Корни лакрицы до сих пор широко используются в Средней Азии для изготовления конфет и белой косхалвы. Туркмены используют в пищу "дикую морковь" - корневище одного из часто встречающихся в Кара-Кумах растений. "Джау-джамур" питательней картофеля, так как кроме 43 процентов крахмала содержит 10 процентов сахара и 5 процентов жира.

Список растений пустынь, употребляемых в пищу даже теперь и, без сомнения, добывавшихся человеком с незапамятных времен, значительно больше того, что названо нами. Таким образом, в пустыне, особенно во внетропической песчаной пустыне, человек в те времена, когда он жил лишь собирательством и охотой, путем упорного труда и вечных поисков мог в течение всего года добывать себе и мясную и растительную пищу. В пустыне человек мог обеспечить себя и шкурами для жилья и одежды. Когда он научился добывать огонь, в его распоряжении в песчаных пустынях оказалось повсеместно прекрасное, всегда сухое саксауловое топливо. Естественно, что заселение происходило сперва по рекам, затем по староречьям, в которых оставались выходы воды. Но приходится удивляться тому, как далеко проник первобытный человек в центральные области пустынь, заселив уже к неолитическому времени почти все родники. Больше того, ряд многочисленных данных позволяет говорить о том, что в неолитическую эпоху человек широко расселился по пустыням потому, что научился копать неглубокие колодцы. Это позволило ему освоить много новых районов пустыни. Овладев водой, человек стал хозяином пустынь, изгнав из них хищников и в то же время сохранив в них остальных животных, ставших объектами его охоты. Дело в том, что мелкие обитатели пустынь вообще обходятся без водопоя, а крупные жвачные животные пустынь, no-первых, подолгу могут оставаться без воды, а во-вторых, обладая способностью делать быстрые и большие переходы, всегда могли использовать воду рек на окраинах пустынь.

Приручение четвероногих. Жизнь за счет охоты и собирательства связана была с постоянным изнурительным трудом. Охота дает то сразу слишком много, то не дает ничего. Не будучи в состоянии съесть сразу всех пойманных в капканы животных, человек оставлял их на привязи у своего жилья и замечал, что молодые животные в конце концов привыкают к нему. Ведь и сейчас во многих районах пустынь, от Алжира до Монголии, можно видеть, как в поселках ходят по пятам за хозяином прирученные газели, пойманные в раннем возрасте. Это одинаково относится и к египетской обыкновенной газели, и к среднеазиатскому джейрану, и к персидской чернохвостой газели, и к монгольскому дзерену, или зобатой антилопе. С такой же легкостью приручаются сайгак и дикая коза Тянь-Шаня - илек.

Однако человек начал приручать не этих быстроногих и дающих слишком мало молока и жира скакунов, а других, более выгодных животных.

Почти во всех котловинах песков Малые Барсуки и Приаральские Кара-Кумы, где находили мы кремневые орудия и остатки глиняной посуды человека каменного века, нам во множестве встречались обычно обожженные и расколотые кости овец и верблюдов.

Характерно, что необожженной мы находили преимущественно лишь ту овечью косточку, которой до сих пор с таким азартом играют ребята от Крыма до Кара-Калпакии, называя ее ашик. Очевидно, эта игра пользовалась успехом и тогда, много тысяч лет тому назад.

Ответ на этот вопрос был найден на самой окраине каракумских песков, в 14 километрах к востоку от города Ашхабада. Здесь расположены развалины древнего города Анау, существовавшего вплоть до 50-х годов прошлого столетия. Прекрасно было здание древней мечети Анау, украшенное красивейшей керамикой, синей, как море, и голубой, как небо юга. Этот "дом красоты", украшенный изображениями двух драконов, простоял ровно половину тысячелетия и был разрушен землетрясением 6 октября 1948 года. Еще большую славу Анау составили два невзрачных холма, возвышающихся невдалеке от мечети. Раскопки их показали всему миру, что в те времена, когда в Европе человек прятался еще на деревьях и в пещерах, когда он жил еще лишь охотой, рыбной ловлей и собиранием корней и ягод, здесь, на узкой полоске равнины, зажатой между песками Кара-Кумов и пустынным хребтом Копет-Дага, развивалась одна из древнейших на земле культур.

В одном из Анауских холмов было найдено пять напластований с остатками этих культур. Возраст самого нижнего слоя, относящегося ко второй половине каменного века, точнее к новому позднему каменному веку, был определен в 8 тысяч лет до нашей эры, то есть в 10 тысяч лет. В это время жители Анау сеяли уже ячмень и пшеницу, зерна которых сохранились в найденных сосудах.

Люди тогда умели молоть свой хлеб на каменных ручных зернотерках, найденных в этом слое в большом количестве и похожих на те, которые и сейчас сохраняются у народов Средней Азии. Им известно было искусство прядения, о чем свидетельствуют пряслица от веретен, найденные здесь же, в этом самом нижнем слое. Таким образом, это были уже люди с достаточно высокой культурой. Однако найденные здесь кости животных убеждают нас в том, что человек в ту эпоху, за 10 тысячелетий до нас, не обладал еще домашними животными и питался лишь мясом, добытым в охоте за диким зверем.

Но уже в следующем слое, который относят к девятому тысячелетию до наших дней, в изобилии найдены кости длиннорогого быка, с несомненностью указывающие на то, что человек уже тогда приручил его, разводил и питался его мясом.

В вышележащих слоях этого же холма появляются уже кости одомашненной свиньи, лошади и азиатского зебу, а за 7 тысячелетий до наших дней - овцы, составлявшей в течение всех последующих тысячелетий основное богатство жителей азиатских пустынь.

Пускай неточно подсчитан абсолютный возраст этих слоев, допустим, что эти цифры надо уменьшить. Наука о жизни доисторического человека не может еще ручаться за точность цифр, но по всей совокупности предметов обихода древнего человека она вполне точно устанавливает относительную последовательность событий и смены культур. И совершенно бесспорно выступает тот факт, что Анау является если не единственной родиной, то, во всяком случае, одним из центров той области, где впервые зародилось возделывание пшеницы и ячменя, где были приручены раньше, чем в других странах, многие домашние животные, и зародилось искусство прядения. Отсюда, из Средней Азии, из окраин пустынь и из подгорных равнин, пшеница распространилась через степи Украины и только затем уже занесена была в леса Европы.

В пустыне и ее оазисах, очевидно, раньше, чем в зонах умеренного климата, где впоследствии в основном развивалась культура, человек на самых ранних стадиях своего существования находил приемлемые условия для своего примитивного хозяйства. Климат тогда был достаточно схож с современным, и это показывает, что во все времена пустыни там, где в них имеется вода, были не настолько страшны человеку для жизни, как это нам представляется.

Не только Анау является доказательством того, что пустыни и их оазисы были районами раннего зарождения земледельческой культуры и родиной одомашнивания многих животных.

Древняя египетская живопись на росписях, насчитывающих пять тысячелетий, изображает верблюда и овцу как домашних животных той эпохи. Характерно, что овца, изображенная на этих рисунках (распространенная потом и в Европе и прослеживающаяся до 1500-х годов нашей эпохи), мало похожа на наших современных овец. Это совершенно особая порода древнеегипетских длинноногих домашних овец, обладавших короткой шерстью, длинным тонким хвостом и рогами, загнутыми покозлиному; грудь самцов была покрыта гривой. Несомненным является ее происхождение от живущего ныне дикого степного барана аркала. Прямые потомки этих овец сохранились сейчас лишь в Верхнем Египте, Сомали и в районах южной Сахары.

Совершенно ясно, что в других странах эти первые прирученные овцы и козы были совсем не похожи на те разнообразные породы домашних животных, которые существуют у нас сейчас.

Но верблюд, несмотря на почти такую же давность приручения, почти совершенно не изменился, и дикие верблюды Центральной Азии мало чем отличаются от тех, которые разводятся сейчас человеком. Лучшими помощниками человека в пустынях с тех пор и до настоящего времени являются верблюды, овцы и козы, а в более северных районах пустынь и в пустынных степях к ним прибавляются лошади и коровы. Правда, конь является другом человека почти повсеместно в пустынях, но во многих районах он оказывается роскошью, так как слишком требователен и к воде, и к пище.

Приручение этих животных дало человеку возможность существовать в пустыне с затратой значительно меньшего труда и в то же время намного обеспеченнее. Однако природа пустынь была к человеку далеко не милостива. Годы, когда дождей выпадало больше, бывали годами благополучия и быстрого увеличения поголовья овец, коз и верблюдов. Но они бывали слишком скоротечны, прерываясь годами бедствий и нужды, мора, язвы и гибели тысяч людей. То налетит саранча, то унесет людей чума, то бездождными окажутся зима и весна, и оскудеют пастбища весной настолько, что погибнет весь скот, а за ним тяжелая нужда и голод унесут целые роды и племена.

На фоне этих народных бедствий постепенно возникавшая и все больше усиливавшаяся власть кучки "мироедов" над нуждающимся большинством нередко принимала самые уродливые формы. Правда, не раз на протяжении веков люди искали в пустыне освобождения от рабства и угнетения, но продажа детей за воду для полива и для водопоя сохранялась в пустынях разных стран на протяжении тысячелетий. А сколько грабежей, набегов и всевозможных войн возникало на фоне этих бедствий, когда одни народы, желая спасти себя, обрекали на гибель другие!

Только в одной нашей стране и всего за три десятилетия человек избавился от всех этих бед. Жизнь в пустыне при новом типе социалистического хозяйства стала не только полностью обеспеченной, но и зажиточной для всех, а главное, как мы видели, застрахованной от вековых бедствий, обрушивавшихся прежде на жителей пустынь.

Первобытные пастухи. Пустыни, ставшие местом обитания человека еще в самые ранние этапы его культуры, с тех пор неизменно сохраняли для человека ряд преимуществ. Когда человек приручил животных, то пустыни, особенно песчаные, стали им осваиваться относительно еще шире. Ведь примитивное хозяйство каменного века не знало заготовки корма для скота. А где человек мог продержать свои стада на подножном корму в течение всего года? В лесной и степной зонах и в горах зимние снега затрудняют зимовку скота. В пустынях же малоснежье не мешает выпасу и в то же время облегчает освоение тех пространств, где летом нет воды для выпаса. Вот почему в пустынях, несмотря на джут, примитивное животноводство в целом было относительно обеспечено подножными кормами, к тому же сохраняющими в песках свои питательные свойства в течение всего года.

Человек не позднее второй половины каменного века научился уже не только пользоваться природными источниками воды - родниками, но и сам добывать воду. В те сезоны, когда вода в родниках иссякала, он начинал в поисках воды рыть землю у родников руками или костяной лопаткой. Так постепенно человек научился копать неглубокие колодцы не только у родников и там, где весной застаивалась подольше вода, но и позднее в похожих по типу местах.

Летом 1947 года мне пришлось посетить Приаральские Кара-Кумы. На одном участке к берегам соленого озера, поверхность которого была покрыта в то время твердым слоем сверкающих на солнце солей, вплотную подходят полузаросшие пески, увенчанные на высоких гребнях голыми барханными цепями. Узкая каемка вдоль берега озера изобиловала разнообразной кустарниковой растительностью. Рос здесь и тростник, а это указывало на то, что озеро питается высачивающейся из песков пресной водой. Поднявшись на высокий барханный гребень, мы увидели за ним, среди песчаного массива, различной величины котловины, чередующиеся с высокими грядами. В центре самой глубокой котловины ярко зеленело пятно тростника. Увидев эту котловину издали, мы начали сразу же распределять обязанности, обсуждая план сбора в ней... кремневых орудий древнего человека. Ведь совершенно естественно, что в такой котловине, где растет тростник и где, следовательно, близка пресная вода, где есть защита от ветра, где человек укрыт и от врагов, он мог существовать вполне безопасно, выпасая поблизости свой скот.

Котловина "не подвела". В ней на разных уровнях были собраны самые различные следы пребывания человека. На возвышенных участках ее окраин лежали довольно крупные грубые и древние орудия из кварцита - горной породы, слои которой встречаются во многих местах в соседних районах. Здесь же лежали осколки черных грубых сосудов. Ниже и ближе к центру, на уровне, до которого ветер развеял эту котловину значительно позднее, лежали во множестве тонкие скребки, ножики, наконечники стрел и шилья, сделанные из принесенных издалека различных сортов кремня. Каждое такое орудие имело лишь несколько граней, сделанных отщепом путем надавливания. Вперемешку с ними лежало много обломков разнообразной глиняной посуды; многие из них были украшены орнаментами, и все они были сделаны гораздо тоньше, чем лежащие выше. А в самом центре, на дне котловины, мы нашли тщательно выделанные из кремня наконечники копий. Они были обработаны "ретушью", в результате которой орудия приобретали самую тонкую и правильную форму. Здесь же нашли мы и каменную бусину и кусок откуда-то издалека принесенного "горшечного" талькового камня и медной руды. Это были остатки более позднего, так называемого бронзового века. В этой котловине никогда не было родников, но человек каменного и бронзового веков, по-видимому, нашел в ней воду только по опыту, зная, что тростник всегда свидетельствует о наличии мелкой и пресной воды.

Эремурус - одно из красивейших весенних растений пустыни

Тем же летом мы были и в Малых Барсуках. Чудесные пастбища привлекают сюда и сейчас на зиму громадные отары колхозных овец, стада коров и табуны лошадей из отдаленных районов Казахстана. Естественно, что привлекали они человека и в отдаленные времена. Но здесь нет ни родников, ни указывающих на близость воды тростников. В этих котловинах во множестве встречаются белые известковые трубки, отложившиеся по истлевшим корням в древнем почвенном горизонте. Они прекрасно сохранили форму корней растений того времени, когда здесь поселился первобытный человек, и показывают на полное отсутствие в этих котловинах тростника и камыша и в ту эпоху. Однако в любой более крупной впадине в песках мы находили многочисленные кремневые неолитические орудия и остатки посуды древнего человека. Все это говорит о том, что он пользовался водой из вырытых им неглубоких колодцев. По-видимому, здесь первобытный человек хоть и не имел наводящего признака близости воды - в виде тростника, но руководствовался уж более сложной для него аналогией - находками воды вообще в котловинах среди песков. Такое умение самому добывать для себя воду развязало человеку руки, позволив уходить в новые места, а следовательно, больше добывать пищи как охотой, так и сбором съедобных растений, и пасти свой скот на лучших пастбищах.

Истоки культуры. Раскопки в Анау с несомненностью показали, что уже в период каменного века человек существовал не только одной охотой на зверя и собирательством диких растений, но научился сам сеять пшеницу и ячмень, притом в Анау, повидимому, даже раньше, чем приручил к себе животных.

Но ведь в пустыне посевы возможны только там, где земля обеспечена влагой в несравненно большем количестве, чем дают ее дожди и снег. Где же сеял свои хлеба первобытный человек?

Если мертвой покажется вам пустыня в дневной зной, то взгляните на песок на рассвете, пока утренний ветерок не смел ночных следов. Вся поверхность песка испещерена отпечатками лапок разнообразных жуков и грызунов и изрезана мледами 'подземного плавания' степного удава

Несомненно, что первоначально это были естественно затопляемые земли. Человек селился поближе к роднику или ручью, собирал колосья диких злаков и, обмолачивая их у шалаша, естественно, терял часть зерен на земле. Он замечал, что самосев вызревал лишь на наиболее увлажненных местах, и постепенно стал вырывать лишние травы в тех участках, где прорастали злаки, и стал их сеять сам. Выкапывание съедобных корней научило человека вскапыванию земли, обработке, уходу за ней.

В течение многих веков человек использовал только естественно орошаемые земли. До сих пор в Центральном Казахстане у родников - "булаков", которые вытекают из-под гранитных скал и увлажняют землю прилегающих участков долины - "сая", существует "булачное" земледелие, корни которого, очевидно, ведут к самым ранним истокам культуры.

Но булачное земледелие дает возможность использовать лишь незначительные участки, могущие прокормить только разве одну семью.

Мы видели, что реки в пустынях выносят из истоков большое количество наносов, теряют свои воды на испарение и фильтрацию в почву и не только не углубляют свои русла в низовьях, но, наоборот, заносят их и порождают разливы. Застаивающиеся воды этих разливов настолько насыщают землю, что она остается влажной вплоть до осени. Наносы свежего речного ила являются прекрасной почвой для посева, могущей дать обильный урожай даже при самой примитивной обработке. И понятно, что участки речных разливов были колыбелью земледелия в пустыне, местами, где оно постепенно было превращено человеком в основной источник его существования.

До сих пор в низовьях Аму-Дарьи существуют районы, где население использует для своих посевов площади естественных речных разли BOB или длительного близкого залегания подпочвенных вод. Это так называемое "каирное" земледелие, наряду с "булачным", является прямым, наследием самых ранних типов земледелия в пустынях. При каирном земледелии человеку часто приходилось ограждать свои посевы от излишних вод слишком высоких паводков, огораживая посевы насыпями и облегчая воде сток на сторону. Все это постепенно научило человека направлять воду в нужную ему сторону, а отведенная вода не только сохраняла посевы от затопления, но и орошала другие участки. Так постепенно зарождалось искусственное орошение, давшее возможность человеку осваивать новые массивы земель, расширять свои поля, раздвигать границы естественных оазисов и создавать новые.

На орошенных землях, оплодотворенных речным илом, содержащим в изобилии все необходимые для растений питательные вещества, при свойственном пустыням изобилии света и тепла, выращивались обильные урожаи. Но они не давались даром, а требовали самого напряженного труда и уменчя.