Предисловие
Перед нами книга ленинградского ученого-историка А. Б. Снисаренко. Она повествует о познании древними жителями Средиземноморья окрестностей так называемой ойкумены, то есть известной в то время обитаемой земли. Со временем, по мере развития торговых связей между народами и в результате военных походов, пределы ойкумены неуклонно расширялись, и из мрака неизвестности все отчетливее и яснее проступали контуры новых миров и лики незнакомых народов.
О некоторых из этих стран и народов повествует древнегреческий эпос, другие же становятся известными по рассказам путешественников - первых географов и историков. О книге А. Б. Снисаренко можно сказать, что она и научная, и романтическая. На ее страницах читатель найдет много интересных сведений о культуре древних обитателей Средиземноморья, о их географических представлениях, о попытках охватить пытливым умом в целом картину окружающего их мира. В ней рассказывается о развитии мореплавания и эволюции кораблестроения в древние времена, о четырех этапах познания неведомого тогда мира. Два первых этапа связаны с легендарными плаваниями эпических героев на корабле "Арго" и странствованиями "многоопытного мужа" Одиссея, два других - с действительными, происходившими в историческое время путешествиями карфагенского мореплавателя Ганнона и древнегреческого ученого Пифея. Все они совершались в незнакомых, а поэтому казавшихся страшными водах, окружающих сушу, - в "Море Мрака", как позднее подобные области были названы средневековыми писателями. Отсюда и само название книги.
![](pic/000003.jpg)
Каждая эпоха, каждый народ знали свое "Море Мрака". Для аргонавтов это было Черное море, для Одиссея - Западное Средиземноморье; Ганнон плавал в "классическом" "Море Мрака" - Атлантическом океане, Пифей же считал им северные моря, омывающие берега Европы, где он познакомился с летними белыми ночами и другими природными явлениями, неизвестными его соотечественникам.
Конечно, в описаниях древних путешествий содержится много непонятного, необычного, сказочного, но все это не должно заслонять сведений о реальных фактах, помогающих современной науке раскрывать многие тайны истории развития географических знаний в той области земного шара, которая стала колыбелью европейской цивилизации.
Думается, что книга А. Б. Снисаренко вызовет большой интерес, несмотря на то что многим проблемам, затронутым в ней, посвящено значительное число исследований как отечественных, так и зарубежных авторов. Автор книги прекрасно ориентируется в античной истории и литературе, знает древние (греческий и латинский) и современные западноевропейские языки, что позволило ему пользоваться античными источниками и многочисленными научными и литературно-художественными произведениями. Он умеет весьма убедительно обосновывать и отстаивать в ряде спорных вопросов свое собственное, оригинальное мнение, нередко расходящееся с распространенными среди других ученых взглядами.
Для А. Б. Снисаренко аргонавты - это смелые мореплаватели и первооткрыватели. Как известно, греческие герои на корабле "Арго" совершили, согласно легенде, первыми плавание из Средиземного моря в Черное к берегам далекой Колхиды. То, что Колхида - это Рионская низменность и что в сказании об аргонавтах отражены реальные путешествия древних эллинов в этот водный бассейн, не вызывает сомнений ни у кого из исследователей. Известный немецкий историко-географ Рихард Хенниг так и пишет, что миф об аргонавтах является символом открытия древними греками Черного моря... Но в сказаниях об аргонавтах упоминаются еще страна Эя, Скилла и Харибда, озеро Тритона и другие названия, никак не связанные с Черным морем, но встречающиеся в гомеровской поэме об Одиссее. На это давно обратили внимание многие авторы. Что это - случайность или нет? Видимо, мы должны согласиться с мнением одного из виднейших советских знатоков античной географии, Л. А. Ельницкого, что в эпоху формирования гомеровских поэм уже существовал какой-то древнейший вариант "Аргонавтики", давший Гомеру значительный географический материал, использованный им при описании странствований его героя. По словам того же Л. А. Ельницкого, сказание об аргонавтах во всех его вариантах и версиях, возникших на протяжении долгого времени, является весьма интересным с историко-географической точки зрения, поскольку оно показывает, как легендарная география постепенно, по мере расширения пространственного кругозора, приспосабливалась к географии реальной. На разных этапах оформления поэмы "Аргонавтика" в маршрутах плавания героев в определенной степени отражался процесс знакомства эллинов с далекими странами. Если первоначальные варианты поэмы об аргонавтах оперировали сведениями, почерпнутыми из опыта освоения северо-западных берегов Малой Азии, Пропонтиды (Мраморного моря) и побережья Черного моря, то в более поздних вариантах поэмы нашла отражение колонизация Сицилии, берегов Апеннинского полуострова, Киренаики (Северная Африка), что повлекло за собой разработку западного маршрута плавания "Арго". В эллинистическую эпоху в маршрут корабля уже включаются плавания по Дунаю, По, Роне и т. д. Еще у древних писателей вызывала дискуссию проблема обратного пути аргонавтов из Колхиды в Элладу. В своей книге А. Б. Снисаренко рассматривает наиболее поздние версии, придерживаясь поэмы об аргонавтах Аполлония Родосского (III в. до н. э.), единственной дошедшей до нашего времени полностью.
Споры о Гомере, его родине, его поэмах "Илиада" и "Одиссея" и его географических познаниях возникли давно, еще в античное время, и продолжаются до сих пор. Одни античные авторы (например, Полибий, Кратес Маллосский, Страбон) готовы были назвать Гомера чуть ли не "отцом географии", другие (например, Аристотель, Эратосфен) считали рассказы о странствованиях Одиссея вымыслом, а комментаторов гомеровских поэм - болтунами. Совершенно естественно, что знаменитые поэмы Гомера не могут считаться вполне достоверным и надежным источником географических представлений того далекого от нас времени, но тем не менее мы вынуждены согласиться со многими авторами трудов по истории географии древнего мира (Укерт, 1832; Риттер, 1864; Банбери, 1879; Томсон, 1953, и др.), что географические сведения эллинов так называемой "героической эпохи" мы можем почерпнуть главным образом из гомеровского эпоса. Еще Страбон, живший в I в. н. э., пытался распутать сложный маршрут скитаний хитроумного царя Итаки, а его последователями в этом отношении явились многие современные исследователи, но тем не менее дискуссия о землях, посещенных Одиссеем, и народах, им виденных, не утихает и по сей день.
А. Б. Снисаренко предлагает свои решения многих спорных вопросов, связанных с эпосом об Одиссее, и эти решения в целом ряде случаев весьма интересны, оригинальны и, как нам представляется, заслуживают серьезного внимания. В качестве примера можно указать на его доказательства того, что страной феаков следует считать о. Хиос (вблизи берегов Малой Азии), а Огигией, где жила нимфа Калипсо, - о. Крит или о. Санторин.
Греческий историк II в. до н. э. Полибий - свидетель гибели Карфагена в 146 г. до н. э. - попытался повторить маршрут экспедиции Ганнона (VI в. до н. э.), описание плавания которой (часто называемое "периплом Ганнона") вдоль западных берегов Северной Африки погибло при пожаре столицы Магонидов. До нашего времени перипл Ганнона дошел в единственной рукописи X в. на греческом языке. Привлекаемый учеными как древнейший письменный источник по истории Западной Африки, перипл Ганнона вызвал много специальных исследований (см., например, "История Африки". Хрестоматия. Под ред. А. Б. Давидсона, О. К. Дрейера и др. М., 1979, с. 23 - 26). Вначале этот памятник письменности изучался в основном с историко-географической точки зрения - с целью установления маршрута плавания карфагенской экспедиции и выяснения конечного пункта, достигнутого Ганноном. Но позднее он стал привлекать внимание и филологов с литературно-языковых позиций. Советский историк И. Ш. Шифман - специалист в области финикийской истории, языка и культуры - установил, что в дошедшем до нас тексте отражены две редакции: исходная - в виде отчета самого Ганнона и вторичная - как литературно-художественная обработка этого отчета для широкой публики. Исследуя язык перипла, английский ученый- семитолог С. Сегерт (1969 г.) показал, что непонятые рядом исследователей выражения перипла являются греческим переводом финикийских терминов, а в основе дошедшего до нас греческого текста лежит финикийский (пунический) оригинал.
До какого места атлантического побережья Африки удалось доплыть Ганнону, до сих пор остается невыясненным, несмотря на то что решение этого вопроса является очень важным и в истории географических открытий, и в африканистике. Однако вопрос оказался настолько трудным, что некоторые исследователи сочли сам факт этого путешествия чуть ли не мистификацией. В книге А. Б. Снисаренко читатель найдет интересную попытку восстановить путь плавания карфагенского флотоводца и установить места его остановок и сам оценит его доказательство того, что огнедышащей горой "Колесница богов" следует считать не вулкан Камерун в глубине Гвинейского залива, как предполагают многие исследователи, а вулкан Фогу на одноименном острове в архипелаге Зеленого Мыса.
Ученого IV в. до н. э. Пифея родом из Массалии (римской Массилии, современного Марселя) многие античные писатели именовали "Великим лжецом", но в настоящее время историки античной географии по праву называют его одним из величайших ученых и путешественников древности. Один из авторов конца прошлого века (Карл Вейле) даже писал, что "путешествие Пифея нужно считать межевым столбом в истории географических открытий и истории развития физической географии". Можно без преувеличения сказать, что никому из античных ученых не посвящено столько исследований, как Пифею. В значительной степени это объясняется тем, что до нас дошли только небольшие фрагменты его научных трудов (сохранившиеся в первую очередь в "Географии" Страбона), да и то чаще всего в критической оценке античных авторов. Но даже и то, что сохранилось, позволяет говорить, что Пифеем был сделан крупный вклад в античную науку. С помощью гномона в день летнего солнцестояния он достаточно точно вычислил широту родного города1; узнав широту Массалии, Пифей определил, что в точке Северного полюса нет никакой звезды (высота небесного полюса равна широте места наблюдения) и что беззвездный полюс с тремя соседними звездами образует почти правильный четырехугольник (этими звездами были Альфа и Бета Малой Медведицы и Альфа Дракона)2. Пифей первым из эллинов попытался понять связь между движением Луны и приливо-отливными явлениями океана; его идея позднее была развита Эратосфеном, Селевком Вавилонским и Посидонием. Кроме того, Пифей совершил замечательное путешествие, во время которого собрал важные сведения о северных морях, землях и впервые сообщил эллинам о многих ранее им неизвестных явлениях природы. Однако уровень его научных исследований был намного выше уровня знаний ученых того периода древней истории. Факты, которые он привез из северных стран, не укладывались в рамки географических представлений большинства его современников и даже ученых эллинистической эпохи и начала периода Римской империи. В качестве примера достаточно привести высказывание Аэция (заимствованное им у писателя Псевдо-Плутарха) о Луне и приливах и отливах океана, до неузнаваемости исказившего идею Пифея. Слова Аэция Читатель найдет в книге А. Б. Снисаренко.
1 ()
2 ()
Сведения Пифея о северных странах, имеющих население, занимавшееся хозяйственной деятельностью, опровергали традиционные представления о якобы необитаемости из-за холода областей, лежащих севернее Скифии. Если пользоваться градусами широты (их ни Пифей, ни другие греческие ученые до Гиппарха не знали), эти "необитаемые" области, согласно Эвдоксу и Аристотелю, считались лежащими выше 52 - 54° с. ш., т. е. приблизительно за широтой современных городов Куйбышев - Брест - Варшава - Берлин - Амстердам. Они ограничивались с юга проекцией так называемого "полярного круга", которым со времен Аристотеля и Эвдокса считался не астрономический "арктический" круг, а "круг не заходящих за горизонт звезд" при видимом суточном движении небесного свода. Пифей, возможно, первым из древних эллинов проник в высокие широты северного полушария с их белыми ночами до тех мест, где, по его словам, "летний тропик одинаков с полярным кругом", т. е. где "круг незаходящих звезд" совпадает с созвездиями тропика Рака, имеющими в кульминации склонение 23,5°1. Это позволило Пифею впервые "отодвинуть" северную границу "обитаемого" пояса до широты арктического круга, т. е. до 66,5° с. ш., или почти на 1500 км севернее по сравнению с тем, как ее проводили Эвдокс и Аристотель2. Его последователями были Дикеарх, Эратосфен и Гиппарх. Полибий же и Страбон, не доверяя сообщениям Пифея, продолжали стоять на прежних позициях, считая, что за широтой 52 - 54° уже находятся необитаемые области Земли. Таким, по моему мнению, должно быть объяснение сообщения Пифея о совпадении полярного круга с летним тропиком3. А. Б. Снисаренко же предлагает другое, остроумное, хотя и не бесспорное решение этого вопроса. Он пытается увязать фразу Пифея о полярном круге и летнем тропике с астрономическими наблюдениями древних жителей Британии, проводившимися ими с использованием огромных кольцевых сооружений, построенных из каменных прямоугольных столбов и балок, расположенных в некоторых местах Великобритании. Наиболее известные среди них - Стоунхендж и Каллениш. Долгое время ученым было неясно назначение этих уникальных сооружений, воздвигнутых около 1900 - 1600 гг. до н. э., но недавно было доказано, что эти постройки служили своеобразными астрономическими обсерваториями для наблюдений за движениями Луны и Солнца4. Конечно, у нас нет прямых доказательств того, что Пифей использовал некоторые наблюдения бриттов за движением Луны, и мы можем только строить догадки по этому поводу, как делает автор этой книги. Однако важна сама его мысль, что древние греки, достигшие ко времени жизни Пифея достаточно высокого уровня знаний в области математики и астрономии, могли заимствовать у далеких от них народов Севера некоторые достижения в этих отраслях научных знаний.
1 ()
2 ()
3 ()
4 ()
Недооценка трудов Пифея в древности и резкая критика их Страбоном привели к тому, что рукописи этих трудов не переписывались, не размножались (к тому же они, видимо, оставались неизвестными Аристотелю); они постепенно забывались и были окончательно потеряны для потомков, кроме незначительных отрывков, сохранившихся в сочинениях некоторых античных авторов.
Остается невыясненным, каких районов Севера достиг Пифей, каков был его маршрут. Совершил ли он свои путешествия только по морям или частично пользовался реками Европы? Где находился "янтарный остров", упоминаемый им? Что такое "морское легкое", о котором он писал? Наконец, где лежала далекая Туле - крайний предел обитаемой земли?
На все эти вопросы исследователи дают самые противоречивые ответы. Одни отождествляют Туле с Оркнейскими, Шетландскими или Гебридскими островами, другие ищут ее в Исландии и даже в Гренландии... В 1810 г. Л. Бух доказывал, что Туле следует помещать в районе Тронхеймс-фьорда (Западная Норвегия). Эту мысль поддержал знаменитый полярный исследователь Ф. Нансен в 1910 г., с этим согласились и другие ученые... А. Б. Снисаренко обосновывает свою версию плавания Пифея по рекам Восточно-Европейской равнины и считает наиболее вероятным отождествление Туле с о. Ян-Майен в Северной Атлантике. Предлагаем читателю самому решить, насколько доводы автора являются убедительными.
Конечно, спорить о маршрутах древних путешественников при почти полном отсутствии точных данных о их путях движения очень трудно, и ученым приходится прибегать главным образом к косвенным доказательствам, используя при этом данные самых различных отраслей научных знаний (палеогеографии, истории, этнографии, лингвистики и др.). Недаром же эти споры ведутся на протяжении нескольких столетий. Пожалуй, только в наши дни, когда наукой накоплен огромный запас фактов, исследователи смогут, наконец, найти новые и неопровержимые аргументы, которые позволят максимально приблизиться к окончательному решению спорных вопросов или же наконец их решить. В этом отношении книга "Курс - Море Мрака" может служить примером того, как исследователь, увлеченный своей темой и вооруженный знаниями и современными методами исследований, пытливо, шаг за шагом пытается реконструировать очень далекие от нас события.
Кроме многих положительных качеств книги, отмеченных выше, хочется обратить внимание еще на одно, именно на то, что эта книга, написанная в жанре литературного поиска, позволяет читателю в какой-то степени "заглянуть" в творческую лабораторию исследователя и убедиться, как нелегко анализировать античные источники, нередко весьма противоречивые, какую массу фактов приходится сопоставлять, прежде чем прийти к какому-либо выводу по тому или иному спорному вопросу. Возможно, не со всеми доказательствами автора книги читатель согласится, так как наряду с веской аргументацией он встретит и менее убедительные доводы, но, как известно, истина рождается в споре!
Несомненная ценность книги А. Б. Снисаренко, кроме всего прочего, заключается и в том, что она в определенной мере заполняет большой пробел в современной отечественной литературе по истории античной географии, содержащей мало специальных исследований, посвященных рассмотрению тех важных проблем, с которыми мы встретимся на страницах этой книги.
А. Б. Дитмар