НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    ССЫЛКИ    КАРТА САЙТА    О САЙТЕ  







Народы мира    Растения    Лесоводство    Животные    Птицы    Рыбы    Беспозвоночные   

предыдущая главасодержаниеследующая глава

По льду моря

Едва лишь тусклый диск солнца сиротливо скользнул над ледяным покровом, я выбрался из прибрежной полосы торосов и, обогнув скалистый мыс Соболева, вышел на чистый лед. Курс норд-ост! Впереди, если считать по прямой, до самой северной точки Байкала около шестисот километров. Но, высчитывая на карте предполагаемый маршрут, я смело помножил эту цифру на три и, как выяснилось впоследствии, не ошибся. За мысом Соболева по берегу тянулась отвесная стена скал, изборожденных трещинами, впереди темнел силуэт мыса Кадильный. Я шел, огибая небольшие нагромождения торосов, и все дальше уходил от берега в открытое море.

Чем выше поднималось уже побагровевшее солнце, тем пронзительнее потягивал морозный северо-восточный ветер. Ни один звук не нарушал тишину ледовой пустыни, и только с далекого берега изредка доносился резкий крик черного дятла.

Берегом моря идти невозможно, круты и изломаны склоны Приморского хребта, а на лесистых равнинах по уши снега. Забегая вперед, скажу, что больше ста тридцати дней в году замерзший Байкал едва ли не единственное средство сообщения между прибрежными селами, если не считать местных авиалиний. На просторе ледяной пустыни можно запросто встретить стайку школьников, стремительно скользящую «Волгу» или почтенную бабушку на обычных коньках с рюкзачком за плечами.

Байкал встает поздно. Декабрьский мороз не в силах справиться с яростью штормов, и только январская лють укрощает неподатливое море. И тогда видишь: волны схвачены на лету и коваными глыбами обрушены на береговые камни, на скалы, обитые ледяными масками, на цепь непроходимых торосов. Таков зимний Байкал. Но и заколоченный в лед он не спокоен. Его мощные удары изнутри разламывают полутораметровую толщу льда, и с боем расходятся трещины. Потом они чуть потянутся ледком, припорошатся снеговым настилом - и готова ловушка для неосторожного новичка!

Береговые скалы отвесно уходят в воду
Береговые скалы отвесно уходят в воду

«...А мерзнеть Байкал начинающе около Крещеньева дни и стоит до мая месяцы около Николина дни, а лед живет в толщину по сажени и больше, и для того на нем ходят зимнею порою саньми и нартами, однако де зело страшно, для того что море отдыхает и разделяется надвое и учиняются щели саженные в ширину по три и больше, а вода в них не проливается по льду и вскоре опять сойдется вместе с шумом и громом великим и в том месте учиниться будто вал ледяной; и зимнею порою везде по Байкалу живет подо льдом шум и гром великой, будто из пушек бьет (не ведущим страх великий), наипаче меж острова Ольхон и меж Святого Носа, где пучина большая...»

Так в 1675 году описал зимний Байкал русский посол в Китае Николай Спафария. Это были первые рукописные сведения о зимнем Байкале, сохранившиеся до наших дней.

... Лед... Лед... Снежные колючки обжигают лицо. Скользят подошвы унтов, за спиной повизгивают полозья санок. Гу­стой пар дыхания клубами застилает глаза и корками оседает на шарфе. Сразу индевеют ресницы, брови. Идти можно, лишь закрывшись шарфом по самые глаза. Прижав к себе прибрежную полосу тайги, горный хребет еще кутается в рассветную мглу, но на вершинах гор, на вздыбленных береговых утесах уже виднеются отражения пламенеющего дня.

Лед... Лед... Выскобленный ветрами до металлического блеска, он порой настораживает своей глубинной, черной прозрачностью. Глухие удары моря сменяются шепотом разбегающихся трещин. С непривычки быстро устают ноги. Чтобы хоть немного передохнуть, часто останавливаюсь на снежных островках. Местные жители при переходах по льду приторачивают к подошвам обуви полукруглые отточенные шипы. Еще в Слюдянке я слышал о них, но достать их так и не удалось, а впоследствии такие шипы с сыромятными ремешками я часто находил в зимовьюшках на берегу моря.

Набравшее силу солнце ослепительно сияло над гольцами Хамар-Дабанского хребта. Затянутое белесой синевой выгнутое небо стыло в каком-то напряженном оцепенении. Незаметно приутих ветерок, и все вокруг словно замерло в ожидании. Оглядывая берега, я вдруг заметил, что над горным хребтом круто вытягиваются завихренные полосы облаков, напоминающие по форме щенячьи хвостики. За ними непроглядной громадой дыбились тяжелые облака. Тогда я не знал, что эти «хвостики» - визитная карточка сармы, горного ветра, самого коварного и страшного из всех байкальских ветров из-за своей необузданной силы и внезапности нападения. Чуть потягиваясь, порывами, словно пробуя свою силу, ветерок играючи метет по льду снег, гоняет льдинки - и вдруг затишье, казалось бы, вокруг все спокойно... но, неожиданно взметнувшись, сарма лавиной обрушивается с горного хребта. Этот ветер выламывает с корнем деревья, снимает крыши с домов, в щепы размолачивает сарайчики и пристройки...

Айвор беспокойно оглядывался, жался к саням и путался под ногами, мешая мне идти. Я не понимал, что с ним происходит, и огрел его лямкой саней. Пес понурился и обиженно поплелся позади. Что меня подстерегает беда, я понял поздно. Разгулявшаяся поземка обхлестывала снегом и с воем закручивала вихревые столбы. Сквозь мятущуюся завесу едва проглядывал берег, над ним горный хребет, но пробиться туда мешала полоса торосов. Кромка тороса резко вклинивалась в море и с каждым шагом все больше отталкивала меня от берега. Солнце вдруг погасло, словно кто-то запахнул его черным покрывалом. Мотающиеся за спиной санки таскали меня из стороны в сторону. Ноги едва удерживались на стелющемся потоке снега. Я еле передвигался, всем телом наваливаясь на багор. Бедный Айвор, взъерошенный и забиваемый снегом, припадал грудью и беспомощно скользил по льду. Я хотел привязать его к саням, но, к счастью, не сделал этого.

Круче заходил ветер. Багор срывался, вис в снежном потоке, и руки с трудом опускали его на лед. Лицо окаменело и уже не чувствовало боли от снежного хлеста. Ноги налились тяжестью. Густой, липкий туман дурманил голову и невольно клонил в сон. Отчаявшись, я решительно полез в торосы, чтобы найти там укрытие. Но едва я коснулся их, как крайняя льдина обрушилась, и за ней, словно по команде, стали разваливаться соседние...

Выбравшись из залома, я поднял опрокинутые санки и увидел под ними размолоченный приклад ружья. Рядом валялось надломленное древко багра, а на спинке саней торчал в деревянном футляре чудом уцелевший термометр. Я стоял в воющей мгле и не знал, что сейчас нужно делать, где искать спасения. Оставаться на месте или все же забираться в эти проклятые торосы? От ударов обломков льдин спину и руки еще ломало болью. Дрожащие ноги еле держались на льду. И вдруг сквозь порывистый рев ветра мне послышался лай Айвора. Собаку может унести! Прижимаясь к торосам, я пошел вперед, волоча за собой сани.

У вздыбленной козырьком льдины, распластавшись, лежал черный ком - Айвор. Прижав уши, он оглядывался на меня и зло, отрывисто лаял. Я зажег фонарь и подтолкнул пса багром, но, скалясь, Айвор огрызался и не двигался с места. Луч фонарика, рассеиваясь в снежной мгле, вдруг выхватил впереди странный бугорок серого, ноздреватого льда. Лишь только я осветил его, Айвор залаял и рывком подался вперед. Я подошел ближе и с силой ударил по льду багром. Бугорок неожиданно обрушился, и обнажился черный плес воды! Скользнув по краю, обломок багра исчез в лунке...

Трещина? Нерпичья пропарина? Мне показалось, что лед подо мной разом просел и пошел вниз. Я откинулся в сторону, поскользнувшись, упал, и ветер поволок меня по льду. Только на снежном островке удалось вгрызться в лед острием ножа. Раздирая смерзшиеся веки, сквозь снежную пелену я увидел, как мимо меня проволоклись сани и взъерошенная, забитая снегом собака.

Зажав в зубах лямку саней, опираясь на нож, я пополз к торосам. Когда я ввалился в ледяную расщелину, в сознании билась только одна мысль: теперь пусть хоть все море вскинется дыбом, я с места не тронусь!

Санки привязаны к ноге. Холод шарит за голенищами унтов и скрючивает пальцы в рукавицах. Крепче прижимаю к себе собаку, и добрый пес горячим языком приводит в чувство мое одеревеневшее от мороза лицо. Снова необоримая тяжесть овладевает всем телом и неудержимо клонит в сон...

А спать-то никак нельзя. Осторожно, чтобы не потревожить льдины, ворочаюсь в пещере и долго трясу головой, стараясь отогнать сон. Раскроешь глаза - и ничего не видно, только мельтешат какие-то яркие лоскуты пламени. Слышится какая-то пальба и неровный, набегающий гул, очень похожий на отдаленный колеблемый ветром гул водопада. В бессилии я укладываюсь на пса, примостившегося у меня на коленях, и отяжелевшие веки закрывают глаза...

Трудно сказать, чем окончился бы мой сон в торосах, если б не Айвор, сдавивший клыком кисть руки, с которой соскочила рукавица. Наверное, во сне в поисках тепла я забрался рукой псу в пасть. Так или иначе, но я проснулся от резкой, мгновенной боли в руке. Убежден, что в эту памятную ночь своим спасением я дважды был обязан верному спутнику...

Пробудившись, я увидел, что уже нет этой воющей пелены снега. Крупные, искрящиеся во все небо звезды раскинулись надо мной. Все еще не веря неожиданной тишине, я выбрался из укрытия. Покойное безмолвие ледяной равнины простиралось передо мной. Сухой, едва видимый снег скользил по чистому льду, отражавшему раздробленный свет звезд. За торосами чуть голубели вершины гор. Все вокруг меня дышало мирным покоем ночи. И словно не было снежного ада, рева ветра, не рушились льдины, словно все это было в тяжелом сне. Пламя спички осветило запорошенный снегом термометр: двадцать семь градусов! Зимняя ночь затяжная, нужен костер; не будет костра - до утра здесь мне не продержаться.

Цевье, приклад ружья, вся имеющаяся в наличии бумага (кроме дневника), карандаши и даже деревянный настил санок - все пошло в Дело. Я поддерживал ровное пламя небольшого огня и невольно вспоминал рассказ Джека Лондона «Костер»; все же такие рассказы куда приятнее переживать в теплой комнате или безветренным летним днем, развалившись где-нибудь в тени дерева! Когда вода, наконец, вскипела, я заварил чай и долил в котелок спирта. Постелил в ледяной пещере одеяло, подложил себе под бок Айвора, сунув ему сухарь, и совсем успокоился. Теперь жить можно!

...Спокойная февральская ночь тихо плыла над моим укрытием. Искрящиеся крупные звезды, будто фонари, приспущенные на невидимых нитях, казалось, чуть покачивались над ледовой равниной. Над Хамар-Дабанским хребтом показался, словно поднявшийся из ущелья, узкий серп месяца. И тут же призрачным светом засветились купола вершин. Все ярче голубела равнина моря, и сухой снег, внезапно вспыхнув, заискрился мириадами теряющихся огоньков.

Чай крепко горчил. Заварка ли виновата или излишняя доза спирта, разобрать было трудно. После двух-трех глотков сердце все жарче разгоняло по телу живительное тепло. Снова клонило в сон, но теперь это была приятная дрема. Словно в бреду, мне слышались какие-то отдаленные мелодичные голоса. И мне казалось, что они всплывают с вершин торосов и, сливаясь в одну стройную мелодию, медленно поднимаются навстречу звездам; словно нити, они сходились где-то высоко надо мной. Слушая эти голоса, я терялся в дебрях сна, а когда внезапно пробуждался, видел перед собой безмолвную равнину моря и звездное небо над головой. И порой мне казалось, что на всем этом свете только и существуют двое - я и собака. Два живых существа, приютившихся в ледяной пещере, под покровом февральской ночи...

Впоследствии мне часто приходилось слышать о разбоях сармы. Летом этот бешеный ветер намного страшнее: он опрокидывает в море катера, разбивает лодки, вытащенные на берег. Случалось, что жестокими порывами он сталкивал в море отары овец, пасущихся на береговых равнинах. И горе путнику, застигнутому сармой врасплох на открытом просторе зимнего Байкала! Если уж попался и не можешь пробиться к берегу, прячься в торосах и сиди там, пока этот ураган бушует над твоей головой. А не удержишься на льду, тебя катом и волоком унесет на другой берег. Трудно предугадать появление сармы, и только какие-то характерные особенности облаков над вершинами гор расскажут опытному человеку о приближающейся беде. Облака вытягиваются над хребтом, разбухают, приподнимаются и черным козырьком нависают над морем. И в эти мгновения наступает напряженная тишина. После нескольких слабых порывов ветра сарма неожиданно обрушивает на море свой страшный удар...

Рассвет подобрался неожиданно, вскрывшись серой полоской по горизонту. Еще светлый серп месяца бессильно свалился за горный хребет. Горы насупились и словно надвинулись ближе к морю. В светлеющем небе исчезали россыпи звезд. Я выбрался из укрытия, привел в порядок санную упряжь и, решив не дожидаться полного рассвета, потащился на север, все время придерживаясь кромки торосов.

Взошло солнце, но короткий зимний день не давал думать об отдыхе и гнал вперед, пугая предвестием ночи. Мне совсем не улыбалось проводить еще одну ночь в торосах. Для впечатлений и одной вполне хватит. Часто останавливаясь, я внимательно просматривал лесистый берег, стараясь отыскать хоть какой-нибудь признак жилья, но ничего не видел, кроме заснеженной, неподвижной тайги и крутых склонов гор. Проклятые торосы ломились сплошной стеной, они по-прежнему отгораживали меня от желанного берега. Казалось, этой ограде не будет конца. Но уже к вечеру, когда стало заметно темнеть, я неожиданно обнаружил в ней проход. На снегу отчетливо вырисовывался ребристый след мотоцикла. Айвор навострил уши и побежал вперед, часто оглядываясь на меня и нетерпеливо подвывая. Волоча за собой сани, я старался не отставать от него. Я уже не доверял своим слезящимся, усталым глазам и изо всех сил таращился на лед под ногами, стараясь отличить материковый от ноздреватого, припорошенного снежком.

Уже совсем затемно я подошел к береговым скалам, обогнул мыс Колокольный и втащился в бухту. В глубине ее, среди черноты набежавшей на берег тайги, светился желтоватый огонек зимовья. Густой, крепкий запах дыма стлался над почерневшим льдом. Послышался лай собак, и я увидел, как два здоровенных пса бросились нам навстречу.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







© GEOMAN.RU, 2001-2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://geoman.ru/ 'Физическая география'

Рейтинг@Mail.ru

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь