GeoMan.ru: Библиотека по географии








предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава девятая

Млекопитающие Уссурийского края: Тигр. - Барс. - Рысь. - Дикая кошка. - Медведи: бурый и тибетский. - Барсук. - Непальская куница. - Соболь. - Колонок. - Горностай. - Ласка. - Выдра. - Волки: серый и красный. - Лисица. - Енотовидная собака. - Еж. - Крот. - Землеройка. - Летучая мышь. - Белки: обыкновенная и летяга. - Бурундук. - Зайцы: беляк и маньчжурский. - Кабан. - Антилопа. - Кабарга. - Лось. - Изюбр. - Аксис. - Дикая коза

Прежде чем приступить к рассказу о млекопитающих Уссурийского края, которому будет посвящена настоящая глава, я позволю себе упомянуть о тех причинах, которые служили сильным препятствием к обстоятельному изучению этих животных.

К таким причинам прежде всего следует отнести обязательную быстроту моих передвижений во время зимней экспедиции в Южноуссурийском крае, следовательно, в период, самый лучший для подобных исследований.

Таким образом, вместо того чтобы, основавшись где-нибудь в благоприятной местности, заняться исследованием тамошних млекопитающих, я должен был идти день за днем, чтобы окончить свою экспедицию к назначенному сроку. Понятно, что при такой поспешности всякое наблюдение из жизни животной становилось делом более или менее случайным, и я вносил в свой дневник только одни крохи, которые изредка удавалось перехватить.

Вторая зима, проведенная мной в тех краях, оказалась еще неблагоприятнее первой, так как я должен был целые полгода (с августа по февраль) прожить в городе Николаевске, занимаясь исключительно служебными делами.

Другая причина, препятствовавшая собиранию сведений о здешних млекопитающих хотя бы из рассказов местных жителей, заключалась в незнании китайского языка и совершенном равнодушии как наших русских, так и инородцев ко всему, что только не доставляет прямой выгоды. Последние, т. е. инородцы, всегда крайне неохотно пускаются в подобного рода рассказы и обыкновенно дают самые уклончивые ответы.

Таким образом, я пробовал несколько раз заговаривать (конечно, более объясняясь пантомимами) с одним и тем же инородцем об одном и том же предмете, делая только различную постановку вопроса, и часто получал два ответа, диаметрально противоположные по смыслу. Притом какое нужно иметь ангельское терпение, чтобы объясняться с манзами о таких вещах, которые их вовсе не интересуют. Бывало, показываешь китайцу шкуру какого-нибудь зверя, чтобы дать понять, о чем идет речь, а он тотчас же станет объяснять, что эта шкура годится на воротник или на шапку, что она стоит столько-то рублей; на все же остальные вопросы отвечает только "бутунда", т. е. не понимаю, видя их совершенную бесполезность.

Казалось бы, что в зимнее время, когда, главным образом, производятся здесь все охоты инородцев, очень легко купить у них экземпляры различных животных еще неободранные, следовательно, годные для описания, зоографических измерений, приготовления чучел и т. п.; но дело в том, что такие экземпляры можно добыть только как редкую случайность.

Подобное явление происходит вследствие того, что все здешние охотники обыкновенно снимают шкуру со зверя на том же месте в лесу, где его убьют, а большое животное, например медведя, оленя и кабана, разрубают еще на куски для того, чтобы удобнее было перетащить мясо домой.

Разумеется, если жить на одном месте и заказать наперед, то вам доставят любого зверя, но только не иначе, как за весьма большие деньги, потому что промышленник, обыкновенно отправляющийся в лес на долгое время, должен ради доставления вам цельного экземпляра ворочаться иногда очень издалека.

Изложив причины, страшно тормозившие исследование млекопитающих Уссурийского края, я постараюсь теперь сообщить то немногое, что мне удалось узнать относительно названных животных. Хотя сведения эти слишком поверхностны и неполны, но я не обхожу их молчанием в том убеждении, что из немногого впоследствии слагается многое и что они до некоторой степени могут служить дополнением обширных изысканий того же рода, произведенных в Амурском и частью в Уссурийском крае Шренком (Шренк, Леопольд Иванович (1830-1904) - известный ученый, работавший в области этнографии, антропологии а зоогеографии), Радде (Радде, Густав Иванович (1831-1903) - натуралист, путешественник и географ. Путешествовал в Восточной Сибири в 1855-1860 гг. - Ред.) и Мааком (Маак, Ричард Карлович (1825-1886) - исследвватель Сибири и Дальнего Востока. В 1855-1856 гг. участвовал в Амурской экспедиции. В 1859 г. исследовал долину р. Уссури. - Ред.).

В общем относительно млекопитающих описываемой страны можно сказать, что здесь всего более преобладают хищные, затем грызуны и жвачные. В меньшем числе встречаются насекомоядные, а рукокрылые и толстокожие имеют самое незначительное число представителей.

При этом подобно тому, как мы уже видели в области растительного мира, среда млекопитающих Уссурийского края встречаются формы, свойственные как северным частям Азии, так и южным странам этого материка: Японии, Китаю, Индии и Зондским островам. За исключением только одного вида оленей (А может быть, и двух видов, так как кроме аксиса в Южноуссурийском крае встречается еще другой вид пятнистого оленя. См. об этом в конце настоящей главы), именно аксиса (Cervus axis) (Cervus nippon. - Ред.) и, может быть, некоторых мелких грызунов, остальные млекопитающие описываемой страны встречаются также и в соседних частях Амура. Но гари сравнении фауны этого последнего с фауной Уссурийского края тотчас можно заметить, что южные формы животных, обитающие в достаточном числе в бассейне Уссури, уже гораздо реже встречаются в области Амура, и, наоборот, некоторые северные виды, спускаясь в Уссурийский край, значительно уменьшаются в числе и даже иные, как, например, лось, находят здесь южную границу своего распространения.

Рассказ о млекопитающих Уссурийского края я начну с самого замечательного животного здешних стран - тигра (Felis tigris L.).

Этот последний водится по всему Уссурийскому краю и далеко заходит в область Амура, встречаясь здесь приблизительно до 52° северной широты (Зимой 1868/69 г. тигры забегали на нижнем Амуре далее устья Горин, а на верхнем - выше устья Кумары). Впрочем, как исключение тигр попадается иногда еще севернее этого предела и не только изредка забегает в южные части Забайкалья и Западной Сибири, но даже, как говорят, по льду Амурского лимана переходит на остров Сахалин.

По своей силе и величине уссурийский тигр ни в каком случае не уступает тигру бенгальскому. Я видел однажды шкуру самца, которая имела с хвостом одиннадцать с половиной футов [3,4 м] длины. Из этой общей цифры на долю туловища приходилось восемь футов [2,4 м] и три с половиной [106 см] - на хвост.

Конечно, снятая и выделанная шкура была вытянута против своей нормальной величины, но, отбросив даже на это один фут, мы имеем длину туловища, равную целой сажени. Самка достигает меньших размеров, и та, которой чучело находится у меня, имела туловище длиной в пять с половиной футов, а хвост около трех футов.

В то же время уссурийский тигр отличается от своих собратьев, обитающих в тропиках, несравненно более густой и длинной шерстью (Длина зимней шерсти у самца тигра на шкуре, добытой мной от китайцев, следующая: на загривке 70-75 мм, на бороде 100-110 мм, на спине 50-55 мм, на боках 40-45 мм, на животе 90-105 мм, на хвосте 40-45 мм. Притом же ярко-черные полосы на красновато-желтом поле делают мех уссурийского тигра чрезвычайно красивым. Самка этого зверя имеет здесь более короткую и менее яркую шерсть), что, конечно, находится в прямой связи с суровостью климата здешних стран.

Относительно распространения этого зверя в описываемой стране можно сказать, что он гораздо чаще встречается в южных частях Уссурийского края, чем в северных. В особенности много тигров в бассейне оз. Ханка, в области верхней Уссури и на морском побережье между заливом Посьета и гаванью Ольги. Во время своей зимней экспедиции в местах я каждый день встречал тигровые следы, хотя самого зверя, за которым охотился много раз, удалось видеть только однажды на р. Сучане (Партизанская).

Тигр не есть заходный гость Уссурийского края, а коренной его обитатель, так как живет здесь круглый год и выводит молодых, шкуры которых мне самому удавалось видеть несколько раз у местных жителей.

Время течки этих зверей бывает в январе, когда несколько самцов ходят за одной самкой (Однажды во время течки охотники видели недалеко от Владивостока сразу шесть тигров, которые следовали за седьмой самкой. Перепугавшись такой встречи, они залезли на деревья, и когда звери ушли, то, обождав немного, вернулись обратно во Владивосток. Рассказ этот я передаю в том виде, как слышал его от этих же самых охотников) и в припадке ревности страшно дерутся между собой. Эти побоища иногда стоят жизни которому-нибудь из влюбленных кавалеров. Так, на р. Монгугай (Барабашевка) зимою 1869 г. охотники нашли место подобной драки и разорванного молодого самца. Тигрица выводит молодых в апреле или в мае и помещает их, как говорят, в глухих местах на солнцепеках, т. е. южных покатостях гор, для того чтобы весеннее солнце могло согревать ее детенышей.

Главную пищу тигра составляют изюбры, пятнистые олени и кабаны. Впрочем, последние, в особенности старые самцы, не легко достаются в поживу и иногда клыками распарывают брюхо своему врагу.

С медведем тигр также живет не в особенной дружбе, и охотники рассказывали мне, что однажды они нашли место, где дрались два эти зверя. Оба они схватились близ вершины горы и покатились вниз, оставляя по траве и кустам широкий след, где по клочкам шерсти нельзя было сомневаться, что это дрались именно тигр и медведь. Так катились эти звери несколько сот шагов. Наконец тигр задавил медведя, но, вероятно, и мишка порядком помял бока своему врагу, потому что в иных местах лежали большие клочья тигриной шерсти.

Однако не всегда и тигр ведет себя, как подобает царственному зверю. Не говоря уже про то, что он не брезгает никакой падалью, я сам однажды зимой нашел место, где этот зверь поймал и съел - кого же? - сову. Кто его знает, как он ухитрился это сделать, но только следы на снегу, указывавшие место ловли, наконец, валявшиеся тут же перья из крыльев и хвоста не оставляли никакого сомнения в том, что громадный зверь соблазнился такой гнусной птицей. Видно, голод не свой брат для тигра, и ему, так же как многим людям, часто сбивает спесь.

Когда зимой выпадут в Уссурийском крае большие снега и добыча зверей сделается весьма затруднительной, тогда тигры приближаются к казачьим станицам, крестьянским деревням и китайским фанзам. Здесь они таскают собак, коров, но при случае не прочь полакомиться и человеком. Таким образом на р. Цимухе (Шкотовка) в 1867 г. тигры задавили двадцать одного манзу и шестерых ранили. Этот рассказ я слышал как во Владивостоке, так и на самой Цимухе (Шкотовка), следовательно, он заслуживает большого доверия.

Наглость этих зверей иногда доходит до того, что они прямо врываются ночью в фанзы и таскают спящих манз. Некоторые из фанз совсем даже брошены потому, что в них нет житья от тигров.

В верховьях р. Мо (Мельгуновка) один из манз показывал мне свою раненую, но уже зажившую руку и подробно рассказал о том, как случилось с ним такое несчастье.

Тигр, забравшись в ограду фанзы, где жил рассказчик, сначала задавил лошадь, но, не удовлетворившись этим, вырвал заклеенное бумагой окно в самой фанзе и, схватив за руку манзу, спавшего как раз возле этого окна, потащил его наружу. По счастью китаец спал поперек окна, так что застрял в проходе и, проснувшись при таком неожиданном сюрпризе, поднял страшный крик. Другие манзы также вскочили и отбили своего товарища, который отделался только ранами на руке да смертельным страхом, обуявшим несчастного в то время, когда тигр тащил его из фанзы.

В свою очередь манзы отплачивают тигру за его проделки, и хотя не отваживаются вступать в открытый бой со страшным зверем, но устраивают особые западни, в которые ловят своего врага.

Для этого китаец пристраивает сбоку фанзы из толстых кольев длинную и узкую загородь, которая сверху накрывается потолком. С одной стороны этой загородки делается небольшой вход, плотно закрываемый рамой, которая может подниматься вверх и опускаться вниз наподобие окошек в наших крестьянских избах. В противоположной от входа стороне устраивается внутри загороди особое отделение, в котором помещается свинья или собака для приманки.

Каждую ночь рама настораживается, так что как скоро зверь войдет внутрь загороди, то эта рама опускается и закрывает выход.

Рыская ночью вокруг фанзы, тигр вдруг слышит хрюканье свиней или писк поросят. Все это до того соблазнительные звуки, что он сильно лакомится хорошенько поужинать, но сколько ни ходит возле загороди, однако не может ничего достать сквозь толстый частокол. Вдруг перед ним отверстие и вход прямо внутрь. Этого только и нужно для зверя, который одним прыжком влезет в середину загороди, но настороженная рама тотчас же закрывается- и тигр пойман. Напрасно употребляет он все усилия, чтобы выбраться из ловушки, напрасно могучими лапами скребет в загородь - толстые колья не поддаются, а между тем в узком пространстве негде повернуться и пустить в дело всю силу.

По страшному реву китаец тотчас же узнает, что тигр попался в западню, и совершенно безопасно убивает его из ружья сквозь отверстие в загороди.

Последняя делается иногда и в другом роде, именно: с двумя дверями, одна против другой. В середине привязывается поросенок или собака, и обе рамы настораживаются таким образом, что сразу закрываются, если тронуть за привод.

Замечательно, что, попавшись в подобную ловушку, тигр никогда не трогает свиньи или собаки, привязанной там для приманки.

Тигровая шкура в Уссурийском крае стоит довольно дорого - от 25 до 30 руб. Причиной такой высокой цены служит большой запрос на эти шкуры, так как каждый из новоприезжих непременно желает приобресть ее для себя и, кроме того, они охотно покупаются маньчжурскими купцами.

Сверх того, китайцы дорого ценят желчь и кости тигра. То и другое они отправляют в Пекин, где желчь употребляется как лекарство в различных болезнях, а кости, переделанные в порошок, даются, как говорят, во время войны солдатам, чтобы возбудить в них тигриную храбрость.

Инородцы Уссурийского края действительно иногда едят тигриное мясо в той уверенности, что подобная пища укрепляет в человеке храбрый дух.

Замечательно, что собаки не отказываются попробовать этой говядины, и моя легавая однажды съела несколько фунтов тигриного мяса, оставшегося от черепа, вываренного в горячей воде.

Тигры делают много вреда, часто истребляя скот у казаков и крестьян. В июне 1869 г. в селении Троицком на западном берегу оз. Ханка в течение одного месяца тигр задавил 22 коровы и лошади, и совершенно безнаказанно, так как не было никакой возможности ни подкараулить его, ни выследить.

Вообще о проделках тигров в Уссурийском крае ходит множество рассказов, но я сообщу здесь самые замечательные.

Таким образом, зимой 1868/69 г. тигр пришел ночью на пост Раздольный на р. Суйфуне (Раздольная) и, видя, что конюшня, в которой помещались лошади, плотно заперта, не долго думая, вскочил на крышу, откуда через небольшое отверстие забрался к лошадям и тотчас же задавил двух. Остальные лошади, перепугавшись неожиданного гостя, подняли страшный шум, так что солдаты, спавшие в соседней казарме, догадавшись, в чем дело, прибежали на помощь.

Услыхав голоса людей, тигр выскочил через то же самое отверстие в крыше и исчез в темноте, так что вошедшие с огнем солдаты нашли в конюшне только двух мертвых лошадей, валявшихся на земле.

В это самое время раздается новый гвалт в свинарнике, и прежде чем туда прибежали солдаты, этот же самый тигр успел задавить трех свиней и уйти совершенно благополучно.

Ободренный такими удачными подвигами, тигр приходил сюда еще несколько раз ночью и таскал собак, но наконец был подкараулен охотниками и убит.

Однажды днем он посетил соседнюю телеграфную станцию, где в это время находился только один сторож. Последний, сидя в избе, вдруг заметил, что кто-то подошел к окну, и взглянув в него, увидал тигра, который спокойно лизал сосульки, намерзшие на стекле. Перепугавшись до смерти, солдат спрятался в печку и ждал, что будет дальше. Тигр же забрался во двор, задавил находившуюся там лошадь, наелся мяса и преспокойно удалился в лес.

После ухода зверя солдат вылез из печки, и когда вечером возвратился его товарищ, ходивший на охоту, то рассказал ему обо всем происшествии и о постигшем их несчастье.

Посоветовавшись между собой, оба солдата решили караулить тигра, который имеет обыкновение, в особенности зимой, возвращаться к оставленной и несъеденной добыче. Действительно, ночью зверь пришел, перескочил опять во двор и принялся доедать лошадь. Тогда оба солдата, караулившие в избе, приотворив немного дверь, выстрелили, но мимо. Тигр отскочил в сторону, но, видя, что все благополучно, стал опять продолжать свой ужин. Солдаты опять выстрелили, но опять дали промах, а тигр, по-прежнему отскочив на несколько минут в сторону, снова принялся за лошадь. Таким способом солдаты сделали семь выстрелов, но тигр все-таки не уходил, и только восьмая пуля, угодив прямо в позвоночный столб, убила зверя наповал.

Но вот еще замечательный случай.

На пограничном с Маньчжурией нашем посту, лежащем верстах в пятнадцати от города Хунчуня, живут несколько солдат, и у одного из них была корова с молодым теленком. Однажды ночью тигр забрался во двор поста, перепрыгнув через забор, по крайней мере, в две сажени вышины. Здесь он тотчас же схватил теленка и начал его душить на глазах чадолюбивой матери. Предсмертные стоны детища победили чувство страха, и представьте! Корова бросается на тигра и бодает его в бок своими рогами. В это самое время разбуженные шумом солдаты делают выстрел, так что оторопевший тигр бросает теленка и хочет спастись бегством через забор, но делает неудачный прыжок, а между тем ободренная своей победой корова снова бросается на зверя и снова его бодает. Вслед за тем раздается новый выстрел... Перепуганный тигр, видя, что не может уйти, совсем теряется и мечется как сумасшедший по двору с одного конца на другой, преследуемый рассвирепевшей коровой. Наконец зверь делает еще прыжок и перескакивает через забор. Храбрая победительница возвращается тогда к своему детенышу, но находит его уже мертвым. Рассказ этот я слышал от солдат, очевидцев такого необыкновенного боя, показавших мне даже и самую корову, по всей справедливости, "храбрую из храбрых".

На Уссури тигры также каждую зиму творят различные проделки.

Так, в 1866 г. этот зверь, поселившись возле станицы Козловской, начал очень часто посещать как эту, так и соседние станицы, перетаскал из них около 25 собак и задавил трех коров. Наглость этого тигра доходила до того, что он несколько раз днем приходил в станицу ловить собак и нагнал такой страх на жителей, что ночью все боялись выходить из домов.

Наконец на масленой неделе казаки в числе 16 человек отправились по свежему следу за этим зверем, только что задавившим в станице собаку. Придя в соседний лес, охотники разделились попарно, чтобы лучше выследить и окружить тигра, который залег верстах в трех от станицы. Одна такая пара немного выдалась вперед, рассматривая, куда направился след, как вдруг притаившийся за кустом зверь неожиданно выскочил оттуда и бросился на ближайшего казака так быстро, что тот не успел даже выстрелить. Свалив своим прыжком этого казака на землю, он принялся грызть его правую руку, у которой раздробил всю кость. Между тем другой казак, который также был сбит с ног первым прыжкам тигра, до того испугался, что не мог даже стрелять в упор в то время, когда зверь грыз его товарища. Последний, лишь только оставил его тигр, схватил заряженное ружье этого казака и выстрелил, но сгоряча промахнулся и тем еще более раздразнил рассвирепевшего тигра. С диким рыканьем бросился он вторично на смельчака и схватил его за другую руку, которой хотя нанес несколько ран, но, к счастью, как-то не успел сломать кость.

На крик и суматоху подоспели ближайшие охотники, и один из них, у которого осеклось ружье, вонзил тигру штык между челюстями, но могучий зверь, давнув зубами, сломал этот штык пополам и вместе с оставшимся и увязшим во рту обломком скрылся в лесу.

Подобрав раненого товарища, казаки возвратились в станицу, но, зная обычай тигра приходить вторично к оставленной добыче, они насторожили несколько, ружей возле задавленной собаки, которую он не успел съесть. Действительно, в следующую ночь тигр пришел к этой приманке и задел за привод; тогда одно ружье выстрелило и ранило его в ляжку.

Лишь только рассвело, казаки в числе 26 человек отправились вновь за раненым зверем, который перешел через Уссури и залег в густом ивняке на противоположной стороне реки. Наученные горьким опытом, охотники шли теперь уже все вместе и притом взяли с собой несколько собак, которые вскоре открыли зверя. Тот сначала пустился науход, но потом, когда его стали преследовать собаки, обернулся и начал ловить этих собак. Между тем казаки подвигались всей гурьбой, и когда тигр очутился довольно близко, тогда один из них, отличный стрелок, выдвинулся вперед шагов на десять и выстрелил, но дал промах. В то же мгновенье, невзирая на всю массу стоявших перед ним людей, тигр бросился на стрелявшего и схватил его за руку, но так как не мог исправно действовать челюстями, между которыми все еще сидел увязший обломок штыка, то не изломал этой руки, а только сильно ее изранил. Казаки бросились выручать своего товарища, и человек десять сразу вонзили штыки в тигра, которого едва могли уложить.

Вскоре после этого происшествия убили еще одного тигра в соседней станице Васильевой.

Здесь трое казаков поехали в лес за дровами и верстах в четырех от станицы увидели тигра, который, сойдя немного с дороги, лег на снегу. У казаков была с собой только одна винтовка, и они решили, чтобы тот из них, который имел ружье, влез с этим ружьем на ближайшее дерево и стрелял бы оттуда; двое же других отъехали с полверсты назад и смотрели, что будет далее.

Взобравшись как можно выше и уместившись на дереве, казак приложился из винтовки и выстрелил в тигра, но не попал. После выстрела зверь только поднял голову, пристально посмотрел на то место, откуда раздался выстрел, и по-прежнему остался лежать. Ободренный таким странным поведением тигра, казак зарядил на дереве винтовку и вторично выстрелил, но опять дал промах. Тигр не обратил внимания также и на этот выстрел, так что казак снова зарядил, и только третья пуля, ударив прямо в лоб, уложила зверя на месте. Убитый тигр оказался страшно исхудалым и был, вероятно, больной или, скорее, сильно отощавший с голода, иначе он никогда не позволил бы расстреливать себя так спокойно.

В конце января 1868 г. тигр был убит в станице Красноярской следующим образом.

На краю этой станицы жил казак, имевший пару быков, которые, как обыкновенно у здешних казаков, помещались во дворе под открытым небом.

Тигр, прогуливаясь ночью возле станицы, приметил лакомый кусочек и, не долго думая, перескочил через забор, задавил одного быка и принялся спокойно есть его тут же на месте.

Самого хозяина в это время не было дома, оставалась только одна старуха, которая, услыхав шум, выглянула в окошко и увидела, какой забрался к ним нецеремонный гость. Полумертвая от страха баба не смела даже пошевелиться и, причитывая разные молитвы, поневоле должна была смотреть, как тигр ужинал и, наевшись досыта, ушел со двора. Заголосила утром баба на всю станицу, но горю пособить уже нельзя, быка не воскресишь, и оставалось только наказать самого тигра, который должен был явиться в следующую ночь доедать остатки своей добычи. Двое казаков стали караулить зверя и засели в доме, на дворе которого лежал задавленный и нарочно неубранный бык. Действительно, ночью тигр уже шел к нему, но на пути поймал собаку и ограничился только этим легким ужином.

Нужно заметить, что тигры чрезвычайно лакомы до собак и предпочитают их всякой другой пище. Может быть, собачье мясо имеет для них особенный вкус, а может быть, в этом случае действует вековая вражда всей кошачьей породы к собачьей.

Просидев напрасно целую ночь и не дождавшись тигра, казаки на следующий день решились выследить его и убить днем.

Для этого они в количестве 12 человек отправились по следу зверя и вскоре нашли его залегшим в кустах. Однако тигр не допустил до себя охотников, бросился науход и, выбравшись на дорогу, побежал по ней в направлении к станице. В это самое время казак, у которого была задавлена скотина, боясь, чтобы такая же участь не постигла и другого, последнего быка, погнал его в соседнюю станицу, чтобы продержать там несколько дней, пока не покончат с тигром. Спокойно шел он по дороге как раз в то время, когда тигр бежал по ней, уходя от охотников, так что совершенно неожиданно повстречался с казаком. "На, ешь и другую мою скотину!" - закричал этот последний и, бросив быка, пустился бежать к сталинце.

Однако зверь, преследуемый казаками, не тронул этого быка и, свернув с дороги, перешел через Уссури на остров, заросший ивняком. Охотники отправились туда за ним, хотя тигр, которому тяжело было ходить по глубокому снегу, не уходил с острова, но вертелся с одного его конца на другой, следуя по пятам казаков, которые, боясь разделиться, ходили гурьбой. Наконец, потеряв терпение, охотники разошлись попарно и пошли облавой. Загнанный таким образом на самый угол острова, тигр бросился было на реку, но не посмел бежать по чистому месту и опять прыгнул на остров. Увидав близко людей, он остановился, собираясь прилечь. В это самое время один из казаков выстрелил в него и так удачно, что пуля, раздробив левую лопатку, прошла в грудь навылет. Ошеломленный таким ударом, тигр страшно ревел, но не успел еще опомниться, как получил другую пулю в спину. Два таких ловких выстрела повалили зверя на землю, где в предсмертной агонии он начал терзать стоявший возле пень; наконец третья пуля в упор покончила дело.

Убитый тигр-самка средней величины - имел от начала хвоста до конца морды пять с половиной футов [165 см], а хвост - три с половиной фута длины [106 см]. У него оказалось отмороженным левое ухо и конец хвоста; кроме того, шерсть на всей внутренней стороне передних и задних лап была вытерта, а кожа покрыта язвами, из которых сочилась кровь. Видно, не так удобно царственному зверю гулять по глубоким снегам Уссурийского края, как по бенгальским джунглям или по пальмовым лесам тропических стран!..

Барс (Felis irbis Miil) [Murtes zibellina] (Felis pardus orientalis. - Ред.) водится по всему Уссурийскому краю (Барс забегает также и в область среднего Амура, но только чрезвычайно редко), но встречается здесь несравненно реже, нежели тигр. Притом он держится в самых глухих местах, и даже зимой не приближается к жилищам людей, кроме редких исключений.

Вообще барс чаще попадается в Южноуссурийском крае, нежели на самой Уссури, хотя и там и здесь он все-таки очень редок. За время своего пребывания в Уссурийском крае я только два раза видел след этого зверя и мог достать только одну его шкуру (Длина этой шкуры без хвоста (хвост наполовину оторван) равняется 4 футам и 5 дюймам [135 см]. Длина шерсти на загривке 40-45 мм, на спине 40-50 мм, на боках брюха 50-60 мм, на хвосте 45-50 мм), да и то совершенно обезображенную. Средняя цена барсовой шкуры в здешних местах простирается от 15 до 20 серебряных рублей. Подобно тигровому меху, их охотно покупают маньчжурские купцы и отправляют в Китай.

Местные инородцы боятся барса более, нежели тигра, потому что от него нельзя спастись на дереве, так как этот зверь превосходно лазит. Впрочем, я ни разу не слыхал, чтобы барс задавил где-нибудь в Уссурийском крае человека, тогда как тигры творят это каждый год.

Притом описываемый зверь, как кажется, пользуется у гольдов и орочей таким же богопочитанием, как и тигр. По крайней мере, у этих племен встречаются идолы с изображением того и другого животного.

Период течки и вывода детей у барсов в Уссурийском крае бывает, по рассказам местных жителей, в то же самое время, как и у тигров.

Рысь (Felis Lynx L.,) принадлежит к числу зверей, водящихся по всему Уссурийскому краю, но, как и везде, она попадается здесь довольно редко.

Держась преимущественно глухих, уединенных мест, этот зверь чаще встречается в дремучих хвойных лесах главного кряжа Сихотэ-Алиня, следовательно, в области истоков Уссури и ее правых притоков. В особенности довольно (рысей в верховьях Бикина, откуда ежегодно приносят их шкуры гольды, возвращающиеся весной с соболиного промысла. Впрочем, описываемый зверь водится и в лиственных лесах на западном берегу оз. Ханка, но попадается здесь очень редко.

Самому мне не удалось убить рыси, но я приобрел от китайцев шкуру, которая без хвоста имеет ровно четыре фута длины [122 см], а хвост девять дюймов [22 см], следовательно, этот зверь достигает здесь очень больших размеров. Китайцы весьма ценят рысьи шкуры и платят за них 7-10 серебряных рублей.

При расспросах о характере и образе жизни описываемого зверя я всегда получал от инородцев один ответ, что он "ига-ян лау-маза", т. е. все равно, что тигр. Хотя, конечно, подобное сравнение крайне преувеличено, но более подробных сведений нельзя было добиться. Притом манзы говорили мне, что кроме обыкновенной рыси, которую они называют "чересунь", здесь водится другой зверь, очень похожий на нее по окраске, но только без кисточек на ушах и с более коротким хвостом. Они называли его "турусунь" и уверяли, что по росту он больше обыкновенной рыси. Несмотря на все старания, я нигде не мог достать шкуру "турусуни", но тем интереснее расследование об этом животном, которое, быть может, увеличит собой число известных млекопитающих Уссурийского края.

Дикая кошка (Felis eundata Desm.,) (Felis euptilura microtis. - Ред.), принадлежит к числу тех, южноазиатских видов, которые появляются в Уссурийском и частью в Амурском крае. Впрочем, на Амуре этот зверь встречается только в южной области его среднего течения.

В бассейне Уссури дикая кошка также попадается довольно редко, но весьма обыкновение на побережье Японского моря между заливом Посьета и гаванью Ольпи.

Этот злой и осторожный зверь, достигающий значительной величины (Величина туловища уссурийской дикой кошки простирается до 2 1/2 футов [75 см]; кроме того, на долю хвоста приходится 15 дюймов [37 см]), держится здесь по глухим лесистым падям или по горам, возле утесов и россыпей.

За исключением периода течки, дикие кошки живут поодиночке или парами. Питаются они мышами и различными птицами, гнезда которых и молодых истребляют немилосердно; в то же время не отказываются нападать на зайцев и даже на молодых косуль. На промысел охотнее отправляются ночью или в сумерки, нежели днем.

Будучи преследуема собакой, дикая кошка тотчас же залезает на дерево, где легко может быть убита подоспевшим на лай охотником. Особого промысла за этим зверем не существует, так как мех его ценится дешево - всего от 50 коп. до 1 руб. за шкуру.

Представителями стопоходных в Уссурийском крае служат два вида медведей: бурый (Ursus arctos L.) и тибетский (Ursus tibethanus Cuv.). Первый из них, т. е. бурый медведь, распространен в большом количестве по всему Уссурийскому краю. Кроме того, здесь также обитает и зоологическая его разновидность, которая встречается на Камчатке, на побережье Охотского и Японского морей, на Шантарских островах (Шантарские острова лежат в Охотском море недалеко от устья Амура) и которую Миддендорф (Sibirische Riise. - Вып. II, т. 1, с. 5-67) назвал U. arctos vart. Beringiana.

Медведь этот распространен по всему Уссурийскому краю до самых южных его частей и достигает огромных размеров. Таким образом, в июне 1868 г. мне удалось убить на реке Сучане взрослого самца, который имел 7 1/2 футов [2,2 м] длины при вышине у зашейка около 4 футов [1,2 м] и весил приблизительно 18-20 пудов (Череп этого медведя имеет в длину 18 дюймов [45 см]) [3 ц]. Подошва задних лап этого чудовища занимала 13 дюймов [32 см] в длину и до 7 дюймов [17,5 см] в ширину, а когти на передних лапах имели по верхней дуге 3 дюйма, так что равнялись пальцам большой человеческой руки. При этом цвет шерсти уссурийского бурого медведя сильно изменчив и представляет все переходы от совершенно черного до светло-бурого.

Однако, несмотря на свою огромную величину, здешние медведи чрезвычайно миролюбивого нрава (По свидетельству Стеллера, Миддендорфа, Шренка и других, таким же миролюбивым нравом отличаются медведи, живущие в других частях северо-восточной окраины Азии, между тем как внутри страны, например в бассейне оз. Байкал, этот зверь уже делается злым и свирепым), так что сами никогда не нападают на человека и, даже будучи ранеными, обыкновенно уходят от охотника.

Однако нет правила без исключения. Случается иногда, что раненый мишка, остервенившись, бросается на стрелка, и, если этот последний потеряет присутствие духа или, на несчастье, не будет иметь, кроме выстреленного ружья, никакого другого оружия, тогда судьба его решена.

Во время своего путешествия по Уссурийскому краю я много раз охотился за медведями и стрелял их; но только один раненый зверь, - тот самый, о котором упомянуто выше, - вздумал разделаться со мной. Будучи пробит первой пулей на расстоянии 40 шагов в грудь навылет и ободренный, вероятно, еще тем, что я был один, этот медведь с ревом бросился на меня. По счастью, в штуцере оставался заряженным другой ствол, и, быстро вскинув к плечу свое ружье, я решился подпустить чудовище как можно ближе, так как здесь стоял вопрос: быть или не быть?

Конечно, это было дело нескольких мгновений, но эти мгновенья не изгладятся из моей памяти целую жизнь, и через много лет все так же ясно, как в ту минуту, я буду помнить эту оскаленную пасть, кровавого цвета язык и громадные зубы... Когда медведь приблизился на расстояние четырех шагов, я спустил курок, и разъяренный зверь с простреленным черепом словно сноп рухнул на землю...

Летом медведи держатся обыкновенно по долинам рек, в особенности там, где есть рощи и перелески. Здесь они находят более для себя пищи - различных кореньев, ягод и винограда, а иногда лакомятся также молодыми косулями или оленями.

Сверх того, оба вида здешних медведей, подобно своим европейским собратьям, чрезвычайно любят мед и добывают его от диких пчел, которых водится много по лесам Уссурийского края.

Эти пчелы устраивают свои колонии в дуплах деревьев, обыкновенно невысоко над землей, и к осени собирают в такое гнездо иногда более пуда меду, который добывают также местные жители.

Чтобы найти гнездо пчел, медведь ходит по лесу и прислушивается, где жужжат эти насекомые. Иногда звук телеграфной проволоки до того обманывает простоватого мишку, что он принимает его за действительное жужжанье пчел и лазит на телеграфные столбы. Удостоверившись по слуху и обонянию, что внутри дерева действительно живет рой, мишка зубами разгрызает дупло и, несмотря на пчел, которые обсыпают его со всех сторон, достает и поедает мед.

Подобные опустошенные рои можно встретить в уссурийских лесах.

Зимняя спячка медведей в описываемой стране начинается с конца сентября и продолжается до конца марта. Впрочем, время это трудно определить с точностью, так как оно наступает и кончается раньше или позже, смотря по состоянию погоды. Если осень хорошая, теплая, медведь ходит дольше; если весна ранняя, встает раньше, и наоборот.

Местные охотники, русские и инородцы, бьют медведей по большей части случайно, встретившись в лесу, а еще чаще в берлогах, находимых зимой во время соболеванья. Добыча от этого зверя в здешних местах невелика, так как хорошая шкура стоит лишь 3-5 серебряных рублей. Кроме того, медвежья желчь охотно покупается китайцами, употребляющими ее как лекарство, а сало служит целебным средством от ран, ссадин и т. п. Мясо употребляется в пищу орочами, а также, вероятно, и гольдами. Тибетский медведь отличается от бурого небольшим ростом, тонким туловищем, остроконечной мордой, прекрасным черным мехом (Длина шерсти у тибетского медведя на трех шкурах, привезенных мной из Уссурийского края, равняется: на загривке 90-130 мм, на спине 70-90 мм. Средняя длина шкуры 4 1/2 фута [137 см]) и белым пятном на груди в виде буквы V.

Этот медведь, обитающий на Гималаях, в Китае и Японии, распространен также по всему Уссурийскому краю. По образу своей жизни он нисколько не отличается от медведя бурого.

Описываемый вид держится преимущественно по горным лесам и питается, главным образом, растительной пищей: кореньями, ягодами, медом диких пчел, который достает, разламывая дупло дерева. Впрочем, и этот мишка, как видно, не всегда довольствуется постной пищей, но при случае не прочь лизнуть скоромного: молодого козленка, молодых птиц и т. п.

Ловкий и вертлявый тибетский медведь превосходно лазит по деревьям, охотно сидит на них по целым часам и ищет там спасения в случае опасности. Вместе с тем во время зимы он предается спячке в дупле дерева, а не в берлоге, как медведь обыкновенный. Такая квартира выбирается высоко от земли, и медведь лежит очень крепко, так что однажды возле станицы Казакевичевой казаки, рубившие лес, повалили уже дерево на землю, и только тогда выскочила из дупла самка тибетского медведя с двумя детенышами.

Барсук (Meles taxus - Schreb.) (Meles meles amurensis. - Ред.), встречается в большом числе по всему Уссурийскому краю, а также и на Амуре. Он живет как в рощах луговых равнин, так и по горным лесам, устраивая, преимущественно на солнечной стороне, норы, в которых проводит целый день, а с наступлением сумерек отправляется на добычу.

Относительно пищи этот зверь, как известно, неразборчив и ест все, что придется: мышей, лягушек, змей, улиток, яйца и молодых птиц, а также различные ягоды. Впрочем, он не особенно жаден и кушает сравнительно умеренно. Однако, ведя постоянно спокойную жизнь, к осени делается до того жирным, что старый самец дает иногда около пятнадцати фунтов сала.

Ради этого жира его добывают тогда инородцы и русские, охотясь, преимущественно ранним утром, с собаками, которые, застав зверя вдали от его норы, скоро догоняют его и душат. Барсук, в особенности жирный, бегает очень тихо, так что его легко догнать и человеку. Зато, видя безвыходную опасность, этот зверь храбро защищается и наносит нападающим собакам когтями и зубами страшные раны, которые не скоро заживают.

Впрочем, этот зверь вступает в бой со своими врагами только в самом крайнем случае, но обыкновенно старается спрятаться в нору, дупло или под камни, откуда выгнать его часто бывает невозможно.

Зимняя спячка барсуков начинается позже, чем у медведей, и кончается раньше. Вообще время ее определить трудно, так как оно зависит, главным образом, от состояния погоды. Кроме того, даже зимою, в хорошие теплые дни, барсуки вылезают из своих нор побродить по окрестностям.

Кроме охоты с собаками инородцы Уссурийского края добывают барсуков в особого рода западни, которые состоят из двух рядов колышков, вбитых в землю и образующих между собою проход шириною более фута. В этом проходе кладется приманка (кусок рыбы или мяса) и настораживается бревно, которое давит зверя, лишь только он коснется за привод. Вообще эти ловушки очень похожи на те, которые употребляют для ловли соболей, с тою лишь разницею, что последние устраиваются исключительно на колодах, а первые постоянно на земле.

Шкура барсука стоит на Уссури около пятидесяти копеек и употребляется охотниками на чехлы к винтовкам, мешочки для снарядов и т. п.

Одним из представителей южноазиатских видов является в Уссурийском крае непальская, или гималайская, куница (Mustella flavigula Воdd.) (Martes flavigula. - Ред.), заменяющая здесь обыкновенную куницу европейских лесов.

До последнего времени непальская куница была найдена на Яве, Суматре и на предгорьях Гималаев; однако исследование Радде, Маака и мои личные наблюдения показали, что этот зверь водится не только по всему Уссурийскому краю, но даже в области среднего течения Амура, где, по всему вероятно, проходит северная граница его распространения.

Впрочем, непальская куница очень редко попадается на Амуре и на низовьях Уссури, но гораздо более обыкновенна в области ее истоков, в особенности в хвойных лесах, покрывающих главную ось южных частей Сихотэ-Алиня.

Относительно величины и окраски описываемый зверь представляет несколько изменений, которые принимаются за разновидности (Длина шкуры непальской куницы, добытой мной на средней Уссури, равняется: без хвоста 2 футам 8 дюймам [80 см], на хвост (до оконечности волос) приходится почти 22 дюйма [55 см]. Длина шерсти на туловище - 20-30 мм; на хвосте у основания 35-40 мм, а на самой оконечности хвоста 75 мм).

По образу своей жизни эта куница похожа на европейскую, так же как и последняя, она очень быстра, ловка и кровожадна. По земле бегает очень скоро и, перепрыгивая с дерева на дерево, делает прыжки иногда сажени в две и быстро скрывается от глаз охотника. Недаром местные промышленники говорят, что это зверь очень "шустрый", т. е. быстрый и вертлявый.

По рассказам как наших охотников, так и инородцев, непальская куница главный враг соболя, которого истребляет во множестве. Если это справедливо, то нельзя не удивляться отваге и кровожадности описываемой куницы, которая в состоянии одолеть такого злого и сравнительно сильного зверька, как соболь. С своей стороны промышленники ревностно преследуют разбойную куницу, несмотря на то, что мех ее стоит очень дешево - всего 50- 75 коп. за шкуру.

Характерный зверек сибирских лесов, известный каждому хотя бы понаслышке, дорогой соболь (Mustella Zibellina L.) (Martes zibellina. - Ред.) [Murtes zibellina] водится по всему Амурскому и Уссурийскому краю.

Благодаря менее ревностному преследованию (Однако с водворением на Амуре русских, когда пены на соболей поднимаются с каждым годом, началась и здесь беспощадная охота, результатом которой, конечно, будет если не истребление, то, по крайней мере, большое уменьшение этих дорогих зверьков) соболь в здешних местах сохранился гораздо более и попадается несравненно чаще, нежели в остальных частях Сибири. Как там, так и здесь любимым его местопребыванием служит горный хвойный лес с множеством валежника, камней, россыпей и т. д., словам, тайга в полном смысле этого слова. Только в таких местах свободно живется кровожадному зверьку, истребляющему во множестве различных птиц, мелких грызунов и белок. Как ни быстра эта последняя, но ей не уйти ни по земле, ни по деревьям от преследующего соболя, более сильного и выносливого, так что после непродолжительного бегства изнеможенная белка достается в добычу своему врагу.

Связь между обоими этими зверьками так велика, что большее или меньшее количество белок в данной местности обусловливает бедность или обилие соболей. Следуя за белками, переходящими из одной местности в другую вследствие различных причин, например неурожай кедровых орехов и т. п., соболь также предпринимает периодические переселения, хорошо известные местным охотникам.

В Уссурийском крае соболь встречается всего более в хвойных лесах на главной оси Сихотэ-Алиня, т. е. в вершинах больших правых притоков Уссури. Эти места составляют главный район охоты инородцев Уссурийского края и побережья Японского моря. Во время своей зимней экспедиции я сам видел на перевале с р. Тадуши (Зеркальная) на р. Лифудзин (Павловка) множество соболиных следов, которые совершенно похожи на следы обыкновенного хорька. В Южноуссурийском крае соболь также встречается на горах между р. Суйфуном (Раздольная) и заливом Посьета, там, где растет хвойный лес, и если верить рассказам корейцев, то он попадается даже на Чанбошане, так что экваториальная граница этого зверька на восточной окраине Азии спускается далеко к югу.

Мех уссурийского соболя гораздо хуже сравнительно с мехом даже амурских соболей, не говоря уже собственно о сибирских, например якутских или камчатских. Шерсть на шкурке здешнего соболя обыкновенно короткая и светлого цвета, иногда переходящего даже в кофейный. В Южноуссурийском крае качество соболиного меха еще хуже, нежели в северной части этой страны.

Относительно образа жизни соболя не могу сообщить никаких подробностей. Знаю только, что время течки у этих зверьков бывает в январе или в начале февраля и что в марте или апреле, т. е. месяца через два, самка мечет 2-5 детенышей, которых помещает под корнями, камнями, в дуплах и т. п.

О способе же добывания соболей уже рассказано в IV главе настоящей книги.

Из других представителей куньего рода в Уссурийском крае встречается колонок (Mustella sibirica Pall.), горностай (М. erminea L.) и ласка (М. vulgaris Briss), [М. nivalis].

Первое из этих животных водится в значительном количестве по всему краю и попадается как по лесам, так и в луговых степях. В последних местностях колонков всего чаще можно встретить зимою, вероятно потому, что здесь больше мелких грызунов, которыми они питаются в это время года.

Подобно белкам, соболям и другим зверям, колонии предпринимают периодические переселения из одной местности в другую, так что в один год встречаются в изобилии, в другой же, наоборот, редко. Причиною таких переселений, по всему вероятию, служит недостаток пищи и другие физические причины.

По характеру и образу жизни колонок совершенно похож на своего собрата - европейского хорька. Подобно последнему, смел, кровожаден и истребляет во множестве всех животных, которых только может одолеть. Часто забирается в жилища людей, таскает различные припасы и истребляет домашних птиц.

Время течки, по рассказам местных жителей, бывает в феврале, и тогда несколько самцов бегают за одною самкою, беспрестанно заводя между собою драки за обладание общею подругою. Особого промысла за этим зверьком не производится, но охотники добывают его, между прочим, в ловушки, травят собаками или, наконец, убивают из ружья.

Мех колонка довольно красив - однообразно желтого цвета с блестящею, довольно длинною остью. В особенности ценится хвост, который употребляется китайцами на кисточки. Средняя цена колонковой шкурки на Уссури от 60 коп. до 1 руб., смотря по качеству меха, а главное, по доброте хвоста.

Горностай и ласка также встречаются, хотя и редко (в особенности первый), в Уссурийском крае, и так как не составляют предмета охоты, то местные жители очень мало про них знают. Ласку я убивал несколько раз как на Уссури, так и в бассейне оз. Ханка, но горностая не видал ни разу.

Последний зверек попадается, хотя и очень редко, в области средней и нижней Уссури, но я не могу сказать утвердительно, водится он в Южноуссурийском крае или нет, так как один из тамошних охотников говорил мне, что этот зверь попадается здесь изредка, а другие отвергали подобное показание.

Многочисленные реки Уссурийского края, изобилующие рыбою и притом уединенно текущие среди дремучих лесов, представляют полное приволье для выдры (Lutra vulga-ris Erx.) [Lutra wulg.] (Lutra lutra. - Ред.), которая в значительном количестве попадается на всем протяжении описываемой страны. В особенности часто можно встретить этого зверя на больших притоках оз. Ханка, каковы - Лефу (Илистая), Mо (Мельгуновка) и Сиянхе (Комисеаровка).

Не будучи еще напугана человеком, здешняя выдра довольно смелый, хотя все-таки осторожный зверь.

В местах же совершенно ненаселенных она ходит на добычу днем, и мне самому несколько раз случалось тогда ее видеть...

Как русские промышленники, так и инородцы усердно охотятся за выдрою, чаще всего подкарауливая ее на тех местах, где она выходит из воды пожирать пойманную рыбу или какую-нибудь другую добычу. Случается, что выдра сама попадается в морды и другие снаряды, которые ставятся для ловли рыбы. Не будучи в состоянии выбраться из западни, она обыкновенно задыхается, так как не имеет возможности запаслись свежим воздухом. Шкура выдры охотно покупается китайцами и стоит здесь от 6 до 10 серебряных рублей.

Волк серый (Cams lupus L.) попадается по всему краю, но везде не особенно часто.

По образу своей жизни уссурийский волк не отличается от европейского, но только менее дерзок и отважен, нежели этот последний. Впрочем, подобные добродетели зависят, вероятно, от того, что при обилии различных зверей здешний волк не имеет побудительной причины враждовать с человеком.

Зимою волки держатся преимущественно в лесах, а летом по луговым равнинам, там, где дикие козы и другие звери выводят молодых. Время течки бывает в январе, но, по рассказам местных охотников, уссурийские волки не собираются на этот период такими большими стаями, как то бывает, например, в европейской России. Вероятно, этому причиною не особенное обилие самого зверя в здешних лесах.

Кроме серого волка в Уссурийском крае водится еще красный волк (Canis alpinus Pall.) [Cyon alp.], такой же величины, как обыкновенный, но только чало-красноватого цвета. Он держится преимущественно в глухих лесах по горам, и даже туземцы его мало знают.

Волчьи шкуры хорошо ценятся китайцами, которые платят за них 3-4 серебряных рубля.

Лисица (Canis vulpes L.) [Vulpes vulpes] в большом количестве встречается по всему Уссурийскому краю как в луговых равнинах, так и по горным лесам, преимущественно вблизи речных долин. При малонаселенности страны и при обилии ее всякими птицами и зверями лисице живется здесь весьма привольно.

Из цветных разновидностей этого зверя встречаются исключительно огневка и сиводушка; крестовка же и черно-бурая весьма обыкновенные на низовьях Амура, в Уссурийском крае попадаются очень редко. Местные охотники добывают лисиц посредством отравы, или бьют из ружей, или, наконец, ловят собаками. Впрочем, последний способ охоты возможен только на открытых, безлесных местностях, каковы, например, сунгачинские равнины. Средняя цена хорошей лисьей шкуры простирается здесь от 3 до 4 руб.

Последним представителем хищных в Уссурийском крае является характерный зверь этой страны - енотовидная собака (Canis procyonoides Gray.) [Nyctereutes proc]. Она достигает роста собаки средней величины и по своему меху совершенно похожа на обыкновенного енота, под названием которого известна местным жителям.

Енотовидная собака распространена не только по Уссури, но даже в области среднего и в большей части верхнего течения Амура, хотя чаще всего попадается в Южно-уссурийском крае.

Относительно образа жизни описываемый зверь представляет немало интересного. Любимое его местопребывание составляют небольшие перелески по луговым равнинам, в особенности там, где много неглубоких озер и рукавов реки, изобильных рыбою. Впрочем, енотовидная собака изредка встречается и по глухим лесам, даже на высоких горах.

Подобно некоторым другим видам собачьей породы, описываемый зверь живет в норах, которые выкапывает глубоко в земле, с несколькими боковыми отходами. В такой норе он проводит большую часть дня, а на поиски добычи отправляется преимущественно ночью. Впрочем, и днем енот часто выходит из норы, но при малейшей опасности тотчас же прячется в нее.

Относительно пищи уссурийский енот далеко не разборчив: ест мышей, лягушек, яйца, молодых птиц, различные ягоды и виноград, но в особенности ловит рыбу, ради чего летом и держится вблизи неглубоких вод.

При обилии пищи к осени старые экземпляры сильно отъедаются и делаются очень жирными. Ради этого жира, а также и ради шкуры, которая на Уссури стоит около двух рублей, охотники сильно преследуют енота и добывают его или в ловушки такого же устройства, как и для барсуков, или травят собаками.

Последнего рода охота также бывает весьма успешна, потому что жирный енот бегает очень тихо, так что даже человек может его скоро догнать. Зато этот злобный зверь не даром продает свою жизнь и обыкновенно вступает в драку с собаками, которым иногда наносит большие раны зубами. Моя легавая также поплатилась куском левого уха в одной из подобных свалок, до которых она была великая охотница.

Замечательно, что енотовидная собака - единственный зверь собачьего семейства, подверженный зимней спячке, которую он проводит в своей норе, устроив там предварительно мягкую постель из мха и сухой травы.

Самое время спячки наступает и оканчивается неопределенно, смотря по состоянию погоды. Обыкновенно же еноты ложатся в конце ноября и встают в начале марта. Впрочем, зимний сон этого зверя непостоянен. Даже в средине зимы, в теплые дни, еноты выходят из своих нор и бродят по снегу, иногда на далекое расстояние. Случается также, что неожиданная метель застигает этого зверя вдали от норы, тогда он прямо свертывается в клубок и засыпает где-нибудь в траве или под кустом, заносится снегом и лежит до наступления теплого времени.

Впрочем, по рассказам местных охотников, зимней спячке подвержены только отъевшиеся, т. е. жирные еноты. Те же, которые не успевают запастись жиром, бродят всю зиму, и только в сильные холода или в метели засыпают на несколько дней.

Время течки у этих зверей бывает, лишь только они окончат зимнюю спячку, т. е. в марте, когда еще везде лежит снег и весна только что начинается; тогда несколько самцов бегают за одною самкою.

Период беременности не могу определить в точности; знаю только, что еноты необыкновенно плодовиты и что в июне самка мечет за один раз от 10 до 12, иногда даже до 16 детенышей, которых помещает в своей норе. Когда молодые подрастут, то выходят из норы и начинают вести самостоятельную жизнь.

Китайцы отправляют шкуры енотов в Маньчжурию и Китай, кроме того, делают из них для себя шапки и меховые куртки.

Отряд насекомоядных в Уссурийском крае весьма не богат своими представителями; к ним относятся еж (Erinaceus europaeus L.) (Erinaceus europaeus amurensis. - Ред.), крот (Talpa voogura Temm.) (Mogera robusta. - Ред.) [Mogera woogura] и землеройка (Sorex vulgatis L.) (Вероятно, автор в этом случае имел в виду дальневосточную форму обыкновенной бурозубки - Sorex arapeus. - Ред.).

Первое из этих животных, принадлежащее, по исследованиям академика Шренка, к географической разновидности (Var. amurensis), обыкновенного европейского ежа, распространено по всему Уссурийскому краю до самых его южных частей.

Туземцы также везде знают ежа, но так как названное животное не составляет предмета охоты, то они не обращают на него никакого внимания.

Что же касается до крота, то этот зверь, распространенный в юго-восточной Сибири только до оз. Байкал, вновь появляется в области среднего Амура и в Уссурийском крае, заменяясь здесь уже японскою формой (Mogera robusta. - Ред.) (Т. voogura) (По крайней мере к этому виду принадлежит экземпляр, присланный Максимовичем с верхней Уссури). Самому мне не удавалось добыть ни одного крота, хотя я и видал изредка в Южноуссурийском крае кучи изрытой им земли.

Вообще можно сказать, что оба вышеописанных животных, т. е. еж и крот, но в особенности последний, редко попадаются в Уссурийском крае.

Наконец, землеройка, известная здесь до сих пор в числе двух видов (S. vulgaris L., S. pygmeaus Laxm), из которых я лично наблюдал только первый вид в бассейне оз. Ханка.

Из рукокрылых в описываемой стране чаще всего встречается летучая мышь (Vespertilio mystacinus Kuhl) (Myotis mystacinus. - Ред.), которую нашел на Уссури еще Маак. Весьма вероятно, что кроме названного вида здесь встречаются и другие, найденные на Амуре Шренком и Радде.

После хищных отряд грызунов имеет в Уссурийском крае наибольшее число представителей. Сюда принадлежат: летучая белка, или летяга (Ptewsmys volans L.), которая встречается по всему Амурскому и Уссурийскому краю и держится, как обыкновенно, в лиственных лесах.

По образу своей жизни летяга животное преимущественно ночное, поэтому днем оно большею частью спит в гнезде или в дупле дерева. Впрочем, последний факт нельзя принимать в строгом смысле, так как иногда и днем удается видеть бодрствующую летягу.

Благодаря своей летательной перепонке, она может переноситься с одного дерева на другое на расстояние десяти сажен, бросаясь в косвенном направлении сверху вниз.

Летяга живет обыкновенно парами и зимою, в сильные холода, предается спячке в своем гнезде. Пищу ее составляют почки деревьев и преимущественно березовые сережки. Время течки бывает весною, а летом самка родит двух, редко одного, молодых, которых помещает в дупле и заботливо охраняет.

Ни наши промышленники, ни инородцы не бьют летяги, так как ее очень тонкая шкура не годится для меха.

Совсем другое бывает относительно близкого родича летяги - белки обыкновенной (Sciurus vulgaris L.) (Sciurus vulgaris mantchurieus. - Ред.), которая по всей Сибири и на Амуре составляет вместе с соболем главный предмет промысла как русских, так и инородцев. Впрочем, в Уссурийском крае, где все еще много соболей, охота за белками стоит на заднем плане, между тем как на верхнем Амуре и в тех частях Сибири, где соболь сделался редок, добывание белок, или, по-местному, белковье, составляет главный промысел.

Белка держится преимущественно в хвойных и смешанных лесах, поэтому в Уссурийском крае она встречается в большом количестве на главной оси Сихотэ-Алиня и на боковых его отрогах, следовательно, в местностях, удаленных от самой долины Уссури. Впрочем, этот зверек попадается также по всему краю до самых южных его границ.

Белка весьма плодовита и, как известно, выводит два раза в году (весною и летом) всего от 12 до 18 молодых. Только подобною плодовитостью можно объяснить, что этот зверек, несмотря на ежегодное самое усердное его преследование, до сих пор не уменьшился значительным образом в сибирских лесах.

Впрочем, количество белок в данной местности из года в год не всегда бывает одинаково, потому что они, подобно соболям и хорькам, часто перекочевывают из одной местности в другую, более обильную пищею - кедровыми орехами, шишками лиственниц и т. п.

Самостоятельный, отдельный промысел за белками мало развит в Уссурийском крае, потому что, как уже сказано выше, обилие соболей составляет здесь главную приманку охотников. Впрочем, промышленники во время соболеванья охотно бьют и белок, а некоторые из казаков, по старой привычке, продолжают ежегодно ходить на белковье.

Охота за белками начинается с первым снегом и продолжается до рождества. Самый способ ее состоит в том, что собака, найдя зверька, взгоняет его на дерево и лает до тех пор, пока не придет промышленник, прицелится из мелкокалиберной винтовки и меткою пулею пронижет насквозь свою добычу. Успех подобной охоты зависит, главным образом, от достоинства собаки, которая должна не только лаять на белку, когда та сидит неподвижно, но не упустить ее из виду даже и тогда, когда она начнет скакать с одного дерева на другое.

Мясо белки охотно употребляется в пищу инородцами, но русские его вовсе не едят. Беличьи шкурки продаются на Уссури средним числом по 10-15 коп. за штуку, что зависит, главным образом, от обилия самого зверя и более или менее удачного промысла.

К семейству белок относится также бурундук (Tamias striatus L.) (Eutamias sibiricus orientalis. - Ред.), занимающий средину между белкою и сусликом и распространенный по всей Сибири от Уральских гор до Камчатки.

Этот небольшой полосатый зверек, ростом меньше обыкновенной крысы, живет преимущественно в смешанных лесах в норах, устроенных под корнями деревьев. Иногда же помещается и в древесных дуплах.

По образу своей жизни бурундук представляет животное дневное; проворно бегает по земле и еще быстрее лазит по деревьям. Вместе с тем он весьма любопытен и вовсе не боится человека, так что, взбежав сажени две по стволу дерева, обыкновенно останавливается и с любопытством рассматривает своего неприятеля. При этом он часто издает звук, похожий на хриплый свист.

Пищу описываемого зверька составляют, главным образом, кедровые орехи, потом различные семена, ягоды и т. п.

На зиму бурундуки предаются в своих норах спячке, которая начинается обыкновенно с половины или конца сентября (Последнего бурундука осенью в 1867 г. я видел 2 октября в заливе Посьета) и продолжается до конца марта. Однако зимний сон бурундука не бывает постоянен, но часто прерывается, и животное подкрепляет тогда себя пищею из запасов, собранных еще с осени. Эти запасы бурундук таскает в своих защечных мешках и иногда заготовляет 6-10 фунтов [2,5-4 кг] кедровых орехов, семян и т. п.

В тех местах Уссурийского края, где раскинулись наши поселения, бурундуки приносят значительный вред полям и в особенности огородам, откуда воруют мак, кукурузу, семена дынь, арбузов и пр.

Время течки этих зверьков бывает весною, и самка рожает 3-4 молодых, которых помещает в своей норе или чаще в дупле дерева.

В Уссурийском крае водится два вида зайцев: беляк (Lepus variabilis Pall.) (Lepus timidus mordemi. - Ред.) и заяц маньчжурский (L. mandjuricus Rad.). Первый из названных видов попадается по нижнему и среднему течению Уссури, но, как кажется, уже не встречается в области ее истоков. Впрочем, один охотник, заслуживающий большой веры, говорил мне, что однажды убил белого зайца вблизи Владивостока.

Во всяком случае, описываемый вид находит в Уссурийском крае экваториальную границу своего распространения, так как, по единогласному заверению охотников, как русских, так и инородцев, он не встречается уже между р. Суйфуном (Раздольная) и заливом Посьета.

Другой вид, т. е. заяц маньчжурский, с первого взгляда много схож с европейским русаком и кроме других признаков отличается от него гораздо меньшим ростом (Длина экземпляра (самца), убитого мною на верхней Уссури, равнялась двадцати с половиною дюймам [51 см], из которых на долю хвоста приходилось три с половиной дюйма [8,7 см]. Вес этого зайца был почти четыре фунта [1,6 кг]). Он водится по всему краю и держится преимущественно по островам Уссури, заросшим тальником, а также по лесам вблизи горных долин, но никогда, даже зимою, не приближается к жилищам людей.

Кроме двух вышеназванных видов, в Уссурийском крае попадается изредка черный заяц, величиною равный маньчжурскому, но имеющий шерсть черновато-кофейного цвета. Мне самому удалось достать только две совершенно обезображенные шкурки без конечностей, так что по ним нельзя судить, есть ли это особый вид или только разновидность уже известного вида.

Инородцы вовсе не стреляют зайцев и не употребляют их шкур, но наши казаки добывают иногда этих зверьков в различные ловушки.

Вообще странно, что в Уссурийском крае зайцы далеко не так многочисленны, как того можно бы было ожидать, принимая в соображение известную плодовитость этого зверя и малое его преследование со стороны человека.

Впрочем, и помимо человека у бедного зверька здесь много других врагов. Не говоря уже про лисиц, волков, орлов и т. д., множество зайцев, по всему вероятию, уничтожают сильные разливы рек, а также травяные пожары. Мне самому случилось однажды на нижней Уссури, плывя в лодке во время высокой воды, затопившей все острова реки, поймать зайца, который, спасаясь от разлива, залез на толстую развесистую иву. Наконец, огромные травянистые заросли, которые покрывают летом все здешние равнины, вероятно, также не благоприятствуют привольной жизни описываемого зверька.

Кроме названных животных из отряда грызунов в Уссурийском крае водятся многие виды мышей (Mus) и полевок (Arvicola), но так как они скрываются в норах, то, не говоря уже про наблюдение образа жизни, самое добывание этих животных крайне затруднительно, в особенности при постоянных передвижениях с места на место. Поэтому я не могу сообщить никаких сведений относительно упомянутых животных, которых мне весьма редко случалось даже видеть. Знаю только, что обыкновенная крыса (Mus decumanus Pall.) (Rattus norvegicus. - Ред.) распространена по всему краю в большом количестве и часто портит запасы как у русских, так и инородцев.

Единственный представитель толстокожих в Уссурийском крае - кабан (Sus scrofa ferus Gmel.) (Sus scrofa continentalis. - Ред.) водится в большом количестве на всем протяжении описываемой страны с юга на север.

Обыкновенным местопребыванием этого зверя служат летом глухие лесные пади, в которых текут холодные ручьи и грязные тростниковые болота. Осенью же кабаны переходят в дубовые леса, где питаются желудями, и, наконец, зимою или когда нет урожая желудей, держатся в кедровых лесах, где поедают опавшие шишки с орехами и делаются до того жирными, что иногда слой сала на спине старого самца достигает четырех вершков толщины.

В случае недостатка пищи или каких-либо других неблагоприятных явлений, например во время глубоких снегов, выпавших на мерзлую землю, кабаны предпринимают переселение из одной местности в другую, иногда на большое расстояние. Точно так же эти осторожные животные переходят в другое место, если их станут усердно преследовать охотники или тигры.

Последний, тигр, после человека составляет главного врага кабанов и, поселившись обыкновенно вблизи стада, ловит, по мере надобности, преимущественно самок и молодых поросят. На взрослого же самца (Взрослым, вполне сильным кабаном, самец бывает по достижении 6-7-летнего возраста), или, как его в Сибири называют, секача, который достигает здесь до двадцати и более пудов весу, тигр отваживается нападать лишь в редких случаях, так как подобный бой часто обходится ему очень дорого, Местные охотники единогласно уверяли меня, что тигру трудно справиться с секачом, который часто успевает пырнуть его своими клыками, так что в этой борьбе иногда гибнут оба зверя - тигр и кабан.

По образу своей жизни уссурийский кабан не отличается от европейского. На жировку выходит по утрам и вечерам; ест все, что ни попадается: коренья, орехи, желуди, червей, падаль и т. п.

За исключением периода течки, старые самцы живут в одиночку, а самки с поросятами и часто с молодыми самцами держатся обыкновенно стадами, иногда штук до двадцати и более.

Зимою во время сильных морозов кабаны устраивают для себя в глухих местах тайга из сухой травы и хвороста особые лежбища, или гнезда (гайно - по-сибирски), в которых собираются на ночь всем стадом. Местным охотникам иногда случается находить подобные лежбища и, подкарауливая возле них, убивать кабанов.

Период течки у этих последних начинается в конце ноября; в это время одинокие самцы дерутся между собою. Затем, насладившись вдоволь супружеским счастьем, они удаляются опять в уединение, и тогда молодые экземпляры, не смевшие до сих пор показаться на глаза секачей, пристраиваются к оставленным самкам и продолжают еще некоторое время вести с ними супружескую жизнь. Перед разрешением от беременности, что бывает в конце марта или в апреле, самки удаляются от общего стада и в тихом, глухом уголке леса выводят молодых.

Мясо кабана составляет лакомую пищу как для русских, так и для инородцев, поэтому описываемый зверь весьма усердно преследуется охотниками. Кроме ям, устраиваемых для ловли изюбров и оленей, в которые также попадаются и кабаны, на них ставят еще в лесу особые самострельные луки, которые пускают огромную стрелу в то время, когда зверь, идя своею тропою, тронет за привод. Главным же образом, охота на них производится с ружьями. Охотники, бродя по лесу, высматривают кабанов на любимых местах их жировки, осторожно подкрадываются с собаками и метким выстрелом убивают зверя. Кроме того, охотятся с собаками, которые останавливают кабана, а подоспевший на лай охотник убивает его из винтовки.

Впрочем, охота на секачей тем или другим способом довольно опасна, так как раненый или разъяренный собаками зверь часто бросается на охотника, и если этот последний не успеет вскочить на дерево или на камень, то легко может поплатиться своею жизнью.

Недаром даже туземцы, гольды и орочи, найдя кабаний след, иногда даже не решаются идти за одиноким самцом, но всегда предпочитают преследовать самок или молодых, которых можно стрелять совершенно безопасно.

К отряду жвачных в Уссурийском крае принадлежат следующие виды.

Антилопа (Antilope cripa Temm.) (Nemorhaedus goral. - Ред.), красивое животное, ростом меньше дикой козы. Оно попадается также, хотя и очень редко, в Буреинских горах, а по исследованиям академика Шренка - даже на нижнем Амуре.

Любимое местопребывание антилопы составляют утесы и оголенные каменные вершины, или так называемые гольцы, в горах. Поэтому описываемый зверь обитает только в береговой полосе и на главной оси Сихотэ-Алиня, но вовсе не встречается в местностях, ближайших к Уссурийской долине.

Охота за ним крайне затруднительна, так что за все время своего пребывания в Уссурийском крае я мог достать только несколько шкур, да и то совершенно обезображенных. Самому лично мне не удалось ни разу даже видеть антилопу, а потому не могу сообщить никаких подробностей относительно образа жизни этого животного.

Мех антилопы весьма красив, тепел и прочен. Китайцы платят за ее шкуру по три серебряных рубля и делают из этих шкур свои зимние куртки.

Кабарга (Moschus moschiferus L.), в большом числе водящаяся на верхнем Амуре, в Уссурийском крае встречается редко и то лишь в хвойных лесах, покрывающих главную ось Сихотэ-Алиня. Однако распространение этого зверя идет далеко к югу, нежели предполагалось до сих пор. Я сам убил кабаргу в вершине р. Даубихе (Арсеньевка), а местные китайцы говорят, что она попадается даже в горах между р. Суйфуном (Раздольная) и заливом Посьета, там, где растет хвойный лес. Во всяком случае, даже не принимая последнего показания, южная граница этого животного на побережье Японского моря отодвигается до истоков Даубихе (Арсеньевна), следовательно, до 43 1/2° северной широты.

Ростом кабарга гораздо меньше косули. Она живет постоянно в горных лесах, вблизи утесов и россыпей и только во время летних жаров держится возле горных ручьев, но никогда не спускается в долины. Таким образом, этот быстрый и красивый зверь принадлежит исключительно горной области.

Кабарга весьма чутка и осторожна, так что охота за нею весьма затруднительна. Главную приманку для охотника составляет мешочек мускуса, который помещается у самца на задней части живота и стоит на месте от 1 до 2 руб. Мясо кабарги имеет неприятный сладковатый вкус, а тонкая ее шкура употребляется лишь на замшу.

Вообще при редкости этого зверя в Уссурийском крае особой охоты за ним не производится, и промышленники бьют его случайно во время других охот.

Кабарга живет обыкновенно поодиночке, за исключением периода течки, который наступает в декабре. Тогда за самкою следуют несколько самцов, которые беспрестанно дерутся между собою и своими длинными, выдающимися из верхней челюсти клыками наносят друг другу иногда смертельные раны. Летом, в июне, самка мечет двух, или реже одного, детенышей, которые долго воспитываются матерью и только на следующий год делаются вполне самостоятельными.

Вместе с кабаргою в хвойных и смешанных лесах Сихотэ-Алиня живет лось, или по-сибирски, сохатый (Cervus alces L.) (Alces alces bedfordi. - Ред.).

Этот зверь в Уссурийском крае так же редок, как и кабарга; подобно последней, он находит здесь экваториальную границу своего распространения.

По единогласному уверению местных охотников, лось еще попадается в области истоков Уссури и даже несколько южнее, именно до р. Суйфуна (Раздольная), возле которого ежегодно убивают одного или двух из названных животных. Далее к югу, т. е. на пространстве между Суйфуном (Раздольная) и заливом Посьета, лось уже вовсе не встречается. Таким образом, экваториальною границею (В сочинении Маака "Путешествие по долине Уссури", ч. 1, границею южного распространения лося принимается р. Бикин. На террогеографической карте Радде, приложенной к его прекрасному описанию млекопитающих Амурского края (Reisen im Suden von Ost-Sibirien. Band), экваториальные границы лося и кабарги показаны на р. Имане (Большая Уссурка). Ныне по изысканиям, произведенным мною, экваториальная граница того и другого зверя отодвигается более чем на три градуса к югу) этого зверя на побережьях Японского моря может быть принята р. Суйфун (Раздольная), т. е. 43 1/2° северной широты. Изюбр, или олень настоящий (Ceruvis elaphus L.) (Cervus elaphus xanthopigius. - Ред.), водится в большом количестве по всему Уссурийскому краю и составляет важный предмет промысла гольдов и других инородцев. Главною приманкою летней охоты за этим зверем служат его молодые, наполненные кровеносными сосудами рога, известные в Сибири под именем пантов. Такие панты весьма дорого ценятся китайцами, которые платят за них на месте 60, 80, 100, а иногда 120 серебряных рублей за пару.

Самыми лучшими пантами считаются те, у которых начинает выходить второй или третий отросток, что происходит обыкновенно в мае. В это время охотники уходят недели на две или на три в лес, иногда соединяются там в небольшие партии и производят облавы по горным падям, в которых около холодных ручьев держится изюбр, избегая докучливых насекомых. Последние, и в особенности оводы, много портят качество пантов, кусая молодые рога изюбров, которые вследствие этого трут ими о деревья и стирают наружную молодую кожицу.

Однако охота за изюбрами летом по густым, едва проходимым зарослям здешних лесов так трудна и самый зверь так осторожен, что количество добываемых пантов гораздо менее числа отправляющихся за ними охотников. Зато иногда один счастливый выстрел приносит целое состояние бедному гольду и вознаграждает его за все труды и лишения, перенесенные при неудачной охоте прошлого года. Охота за пантами производится весь май и июнь и прекращается в последних числах этих месяцев, когда рога настолько уже вырастут, что вовсе не ценятся китайцами.

Я несколько раз расспрашивал у последних о том, для какой цели служат им панты, и всякий раз получал весьма неопределенный и уклончивый ответ. Обыкновенно манзы говорят, что эти панты употребляются в Китае как лекарство в различных болезнях. В то же время ходят слухи, что из них приготовляется сильный конфертатив.

Самый способ приготовления пантов для медицинских или каких-либо других целей состоит в том, что их кладут в большую чугунную чашу, наливают водою и варят до тех пор, пока получится клейкий отвар, который, остынув, похож на обыкновенный студень. Этот отвар и служит для употребления. Впрочем, здешние китайцы редко приготовляют сами панты таким образом, но отправляют их целыми в Пекин, Для того же, чтобы они не испортились дорогою, заваривают их в воде особенным способом, который держат в секрете от русских.

Действительно, если не предохранить через заварку панты, то они скоро портятся и теряют всю свою цену, поэтому русские, которым удается добыть панты, не зная способа их сохранения, поневоле должны продавать их ближайшему китайцу за цену, им назначенную.

Кроме летнего промысла за изюбрами ради пантов осенью и зимою производится охота на этого зверя ради шкуры и мяса, которого взрослый самец дает по 12 пудов [2 ц]. Осенью охотники бьют изюбров, подманивая их на особую трубу, посредством которой подражают призывному реву самцов, или караулят их на тех местах, куда эти звери собираются для своих любовных похождений.

Когда окончится период течки и исхудавшие самцы разбредутся врозь, тогда их бьют, высматривая в лесу и осторожно подкрадываясь в меру выстрела. Такого рода охота всего удобнее бывает в конце осени и в начале зимы, когда деревья уже совершенно оголены, а высокая трава истреблена пожарами или иссохла и полегла, следовательно, зверя можно видеть издалека; притом же в это время места, на которых следует искать изюбров, гораздо определеннее. Так, они постоянно любят пастись на солнцепеках, т. е. южных склонах гор, где больше греет солнце и где с начала зимы часто образуются проталины. Сюда приходит изюбр с восходом солнца и пробавляется часов до десяти утра; затем он спускается в ближайшую падь, где лес погуще, и перед заходом солнца опять бродит на прежних местах.

Однако подкрадывание к изюбру на меткий выстрел дело далеко не легкое, потому что этот зверь имеет отличное зрение и слух, а еще лучше обоняние. Малейшая оплошность охотника, малейший шорох уже достаточны для того, чтобы испугать зверя, не говоря про то, если неопытный охотник станет подходить по ветру. Изюбр кочует его тогда шагов за пятьдесят и стремглав убежит очень далеко. Словом, нужно быть слишком опытным и закаленным охотником, чтобы бить изюбров с подхода. Гораздо удачнее бывает охота с собаками, которые догоняют зверя и заставляют его остановиться. Тогда охотник спешит на лай, подкрадывается и убивает зверя, занятого собаками.

Когда к концу зимы выпадает глубокий снег (в иной год фута на четыре - [120 см]) и пригреваемый лучами весеннего солнца начнет по утрам в марте покрываться тонким настом, тогда наступает время самой добычливой охоты за изюбрами. Охотники отправляются в лес на лыжах и, найдя желанного зверя, преследуют его. Тяжелый изюбр, проламывая копытами тонкую ледяную кору, режет ею себе ноли и вязнет в глубоком снегу так, что охотники скоро могут догнать его и убить на расстоянию нескольких шагов.

Подобные охоты инородцев бывают иногда баснословно удачны. Таким образом, в марте 1866 г. на средней Уссури в двадцати верстах выше станицы Нижнемихайловской, четыре гольда убили в продолжение двух дней пятьдесят пять изюбров, которых они застали на небольшой горе, покрытой лесом. Вероятно, здесь было больше корма, а потому изюбры и собрались сюда со всех окрестностей. Впрочем, такое варварское истребление не пошло впрок, потому что через несколько дней снег начал сильно таять, и охотники успели перевезти домой только несколько животных; остальные сгнили в лесу. Впоследствии гольды сами каялись в своем поступке, потому что летом не могли добыть в окрестных лесах ни одного взрослого самца с пантами.

Кроме охоты вышеописанным образом, инородцы ловят много изюбров в ямы, о которых уже было говорено в V главе настоящей книги. Но охота на солонцах, столь распространенная в других частях Сибири, в Уссурийском крае почти вовсе неизвестна, так как здесь чрезвычайно мало пригодных для того мест.

Шкуры изюбров имеют большое значение в быту инородцев, которые приготовляют из них одежду и обувь.

Кроме изюбра в южных частях Уссурийского края встречается пятнистый олень, или аксис (Cervus axis Erxl) (Cervus nippon hortulorum. - Ред.), который водится также в Ост-Индии и на Зондских островах.

По своей величине и по наружному виду этот олень совершенно походит на европейскую лань.

Аксис в большом количестве держится на побережье Японского моря и в области истоков Уссури, но уже вовсе не встречается в среднем течении этой реки. Таким образом полярная граница описываемого вида должна проходить приблизительно на широте течения р. Имана (Большая Уссурка) или, быть может, немного севернее. Впрочем, по рассказам инородцев, пятнистый олень чрезвычайно редко встречается ниже устья Имана (Большая Уссурка) и, по всему вероятию, заходит сюда случайно с юга.

Относительно характера аксиса, по общему отзыву всех охотников и собственным наблюдениям, могу сказать, что он гораздо менее осторожен, нежели изюбр. Зимою и летом держится в тех же самых местах, где и этот последний, но притом часто соединяется большими стадами, в двадцать, тридцать и даже более особей. Вообще пятнистого оленя очень редко можно встретить одного, но всегда если не в стаде, то непременно в паре. Время течки у аксисов бывает несколько позднее, нежели у изюбров, а именно с начала октября до конца этого месяца; молодых они выводят в мае.

Панты описываемого вида ценятся китайцами дороже, нежели изюбриные, а потому аксисы еще усерднее преследуются охотниками и при своей меньшей осторожности легче достаются в добычу.

Некоторые гольды в урочное для пантов время, т. е. в мае и июне, нарочно приезжают с Уссури на Монгугай (Барабашевка), Сидими (Нарва) и другие побережные речки, чтобы охотиться здесь за аксисами.

Голос описываемого оленя совершенно походит на громкий отрывистый писк, а потому местные русские охотники называют его пискун.

По рассказам тех же охотников и инородцев, вместе с аксисом в Южноуссурийском крае живет еще другой вид пятнистого оленя, по величине занимающий средину между вышеописанным видом и изюбром. Летняя шкура этого оленя ничем не отличается от шкуры аксиса, но зимою он имеет темно-бурую, на спине почти даже совершенно черную шерсть, с едва заметными белыми пятнами. Действительно, я сам видал и даже несколько раз стрелял подобных темных оленей, но не мог достать шкуры, а привез с собою только череп и рога, которые передал в Академию наук для определения вида. По словам инородцев, темных оленей меньше, нежели аксисов, но все-таки достаточно в лесах Южноуссурийского края.

Зимою козы до того исчезают из уссурийских лесов, что редко-редко где попадаются одинокие, вероятно отставшие или по какой-либо особенной причине не успевшие уйти вместе с другими. Впрочем, близость или дальность переселения зависит от количества выпавшего снега, так что в малоснежные зимы множество коз остается в горах западной части ханкайского бассейна.

Пути следования описываемых зверей из года в год одни и те же: козы всегда идут по одной и той же пади, в одном и том же месте переправляются через реки и т. д. Пользуясь таким обычаем, местные охотники обыкновенно подкарауливают коз на их тропах и бьют множество. Но самая добычливая и вместе с тем оригинальная охота за этими зверями производится гольдами в то время, если коза идет прежде замерзания Уссури или весною после ее вскрытия. Зная места, где звери должны переправляться через реку, гольды устраивают засадки и ждут, пока начнется переправа.

Долго ходят старые вожаки по берегу, тщательно нюхая воздух и осматривая, нет ли опасности на противоположной стороне реки. А там все спокойно: густою стеною нависли ивы с берега, и в их темной чаще, по-видимому, нет ничего подозрительного: дикие утки полощутся в воде; цапли расхаживают по песчаным откосам - словом, нет никакой опасности. И вот, помявшись еще немного, передовые самцы бросаются в воду, за ними самки и наконец все стадо.

Трудно плыть по быстрой широкой реке; тяжело фыркают молодые, еще не привыкшие к подобным трудностям! Однако все стадо довольно быстро подвигается вперед, вот оно уже на середине реки, еще немного и достигнет желанного берега... Вдруг как будто из воды вырастает гольдская лодка оморочка, за нею другая, третья... со всех сторон, из заливов, из-под тальника, отовсюду несутся быстрые, легкие челноки, и доселе безмолвный берег оглашается теперь радостными криками гольдов, ожидающих себе уже верную добычу.

Озадаченное сразу, все стадо останавливается, не зная, куда деться, не повернуть ли назад. Еще мгновение, и оно решается на такое, по-видимому единственное, средство спасения: делает крутой поворот и стремится к прежнему берегу, но быстрее птицы летят гольдские оморочки, и путь отступления отрезан...

Видя со всех сторон лодки и людей, пораженное ужасом, все стадо бросается врассыпную: одни козы силятся идти напролом, другие бросаются вверх, вниз по реке - словом, во все стороны, и тут-то начинается главная бойня.

С копьем в руках несется гольд к плывущей козе и одним ударом пронзает ее насквозь в шею, немного ниже позвоночного столба для того, чтобы убить не наповал, иначе она утонет и пропадет для него. Получив же только рану, правда смертельную, коза еще в предсмертной агонии держится на поверхности воды, а подплывающие тем временем жены и дети гольдов тащат к берегу свою добычу. Пронзив одну козу, гольд бросается за другою, третьего, четвертою и т. д., пока он видит еще в реке свою добычу. Голоса людей, предсмертные стоны раненых коз, вода, обагренная кровью, лодки гольдов, несущиеся, как птицы, по волнам, - все это представляет дикую, оригинальную картину. Но скоро все смолкает. Только немногие счастливые козы успели в суматохе выплыть на берег и исчезнуть в кустах. Большая часть досталась в добычу охотникам, которые начинают снимать шкуры, резать и сушить на солнце мясо, составляющее, вместе с рыбою, главную пищу для бедного, неприхотливого гольда...

предыдущая главасодержаниеследующая глава



При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:

'GeoMan.ru: Библиотека по географии'